Тень чужака
Шрифт:
— Должны?
— Да. И знаешь, почему?
— Почему?
— Потому что ты для меня — как глоток свежего воздуха.
Попытался понять, что она хотела этим сказать. Но так и не понял. Попробовал отделаться шуткой:
— Разве здесь, в Минтоукуке, мало свежего воздуха?
Она молчала очень долго. Усмехнулась в темноте:
— Мало.
— Правда?
— Правда. Знаешь, меня в Минтоукуке все время что-то давит.
— Что?
— Не знаю. — Повернувшись,
— Что?
— Можно глоток свежего воздуха?
Он молча обнял ее. И она обняла его в ответ.
34
Еще не понимая, что именно его разбудило, протянул руку. Сквозь сон, не желая просыпаться, нащупал лежащую у подушки рацию. Подержав руку на устройстве, понял: он не ошибся. Это сигнал рации. Его вызывает кто-то из полицейских. Приподняв голову, увидел: рядом спит Наташа. Подтянул рацию к губам. Сказал как можно тише:
— Секунду… Подождите секунду…
Посмотрел на часы: половина восьмого. Встал, отошел в угол. Сказал в рацию тем же тихим голосом:
— Слушаю?
— Сэр, простите, что разбудил. — Он узнал голос Танука. — Доброе утро.
— Доброе утро. Что случилось?
— Сэр, точной уверенности у меня еще нет. Но кажется, я нашел. Место. То, которое вы поручили мне искать.
— Нашли? — То, что «место» означает место посадки «сессны», он сообразил сразу. — Здесь, в Минтоукуке?
— Здесь. Знаете, сэр: я его нашел только что. Мне кажется… Мне кажется, нам с вами стоит подойти к этому месту прямо сейчас. Если, конечно, это место имеет для вас значение.
— Имеет. Где вы?
— Не очень далеко от вас. Я знаю, где вы. И мог бы подойти к вам минут через двадцать.
— Понятно. Через сколько я смогу вернуться — туда, где я сейчас нахожусь?
— Дайте подумать, сэр… Думаю, там, куда мы пойдем, мы пробудем не больше часа.
— Значит, самое большее часа через два я вернусь?
— Думаю, да.
— Ладно. Идите к моему причалу. Я туда спускаюсь. Конец связи.
Натянул тенниску, джинсы, кроссовки. Приладил кобуру с пистолетом. Посмотрел на Наташу: она уже проснулась. Приподнявшись на подушке, спросила:
— Что-то случилось?
— Ничего особенного. Мне нужно отлучиться по мелкому делу. — Подойдя, сел на кровать. Поцеловал ее. — Ненадолго. Прямо сейчас.
— Ненадолго — на сколько?
— Часа на два.
Встала, завернувшись в простыню. Подойдя к стулу, оделась. Вернулась к нему. Тронула сбившийся бинт:
— Перевязать?
— Не нужно. Перевяжешь, когда вернусь.
— Возвращайся скорей. Я как раз успею приготовить завтрак.
Пока
Остановившись перед дверью на веранду, сказал:
— Будь осторожна. Закроешь за мной засов.
— Зачем?
— Надо.
— Господи… Я и забыла, что надо кого-то бояться.
— Все же закрой засов. И не открывай до моего приезда. Хорошо?
— Миша… — Покачала головой. — Ладно.
Открыл дверь. На веранде, на лестнице, возле срубов везде стояла тишина. Тумана не осталось и следа. Если прислушаться, можно было разобрать: откуда-то из-за Колпина сюда идет катер.
— По звуку — катер кемп-крикской полиции, — сказала Наташа.
Она не ошиблась: это был Танук. Улыбнувшись, махнула рукой. И ушла.
После того как Шутов сел в катер, Танук посмотрел на его забинтованное плечо:
— Много бинтов. Перелом? Рана?
— Рана.
— Серьезная?
— Танук, разве вам не все равно?
— Сэр… Все же мы идем довольно далеко. Я слышал, вчера здесь было горячо?
— Было. В меня стреляли. Пулей раздробило кость. Только и всего.
— Сэр… — Танук замолчал. — Хорошо. Вам лучше знать.
— Куда идти? Вверх?
— Вверх. За Майо-игл. Сами-то вы не боитесь?
— Не боюсь. Давайте. Чем скорее мы окажемся на месте, тем лучше.
35
Катер, описав дугу на излучине, резко сбавил ход. Шум мотора почти стих. Шутову показалось: подобной красоты он еще ни разу не видел. Гряда гранитных столбов, перечеркнутая водопадами, переходила в гранитно-базальтовый монолит. С монолита тоже падали водяные струи, но здесь их звук казался еле слышным, так, будто грохот водопадов был сдавлен горой. Верх горы был плоским. Вглядевшись, понял: на самом верху горы находится нечто вроде площадки. Площадка окаймлена соснами, растущими как по бордюру. Именно из-за этих сосен увидеть то, что находится на плоской вершине, невозможно.
— Были когда-нибудь здесь? — спросил Танук.
— Нет. Что это?
— Униткак-пойнт. На языке моего народа Униткак означает «Брошенное место».
— Брошенное?
— Когда-то, давным-давно, здесь было кладбище инуитов. Их в своих каноэ ставили вон там. Наверху.
— Их?
— Да. Умерших. Считалось, эти люди уходят в свое последнее плавание. Рядом с ними в каноэ клали лук, стрелы, гарпун. Сам я этого не видел. Старики рассказывали. Они говорили, обычно эти каноэ стояли там всю зиму.