Темный
Шрифт:
И сейчас, когда самые лучшие ножки обнимают меня, я не хочу шевелится, я хочу что бы этот момент длился как можно дольше. Желательно, всю жизнь. Она все ещё сокращается вокруг меня и это ни капли не помогает унять мой колом стоящий член. Он плачет, он хочет ещё добавки. Ему мало одного раза, ему нужно вечность.
Никогда в жизни не мог подумать, что быть в женщине настолько приятно. Даже больше, чем просто приятно, это похоже на пикирование вниз на огромной скорости, только в конце не разбиваешься, а взлетаешь ещё выше, чем был.
Я был первым. Ее никто не трогал до меня.
— Моя. Навсегда моя, — хриплю я, не справляясь с эмоциями.
Меня до сих пор пробирает дрожь, лёгкие плохо функционируют, не давая сделать полноценный вздох. Не могу остановится и глажу ее бархатистую кожу. Она такая приятная на ощупь, вечно бы ласкал ее. Хотя, почему нет? Ведь она моя.
— Алларик, — нежный шепот пробирает до костей. Только она способна вызывать во мне бурю эмоций. Только ее лёгкий поцелуй в плечо может осыпать мурашками мою кожу. Только ее нежные руки могут оставлять горячие следы.
— Моя, — я продолжаю хрипеть, не могу остановится и не говорить о том, что она моя. По ребрам постоянно бьют эмоции, давят на них.
— Алларик, — шепчет она и перебирает мои волосы, — Ой, что с тобой?
Бель завозилась в моих руках, пытаясь вырваться, и, скрипя сердцем, я отпускаю ее ножки на пол. Сразу становится холодно без нее. Кажется, я нашел законное место ее ножек, ведь без них мне чуть ли не физически больно.
Она пытается отойти, но только снова пищит и поворачивается, давая увидеть ее тонкую спинку и упругую попку, прикрытые спутанными волосами. Член тут же реагирует, дёргается, ведь он и не думал падать. Я его понимаю, когда такая женщина рядом сон просто непростителен.
— Ой, — она дотрагивается до стены перед собой и по ней идут красные всполохи.
Я хмурюсь и перевожу внимание на камни. О, это не камни. А мои крылья. Только немного другие, не просто черные, а с красными прожилками, по которой течет лава.
Я совершенно не заметил, как выпустил их и укрыл нас. Оказывается, мы давно не у стены, а Бель все это время была просто в моих руках.
Анабель поворачивается ко мне и ее брови в удивлении взлетают вверх, а помочь сходятся домиком.
— Тебе плохо? — спрашивает она обеспокоено, дотрагиваясь пальчиками до моей щеки. Прикосновения обижают и рождают огромный огненный цветок, что раскрывается в моей груди. У нас на юге такие растут, их приносят демоницам, когда просят их руки.
— Мне отлично, — хватаю ее за запястье и прикладываюсь щекой к ее открытой ладони.
— Почему ты красный? — она вырывает свою руку и укладывает ладошки мне на плечи, сжимает их и непонимающе хмурится, — И большой.
Только сейчас замечаю, что Анабель стала ещё меньше. И так чуть в пупок не дышала, так теперь так точно еще ниже. Я поднимаю свои ладони и рассматриваю красноватую кожу с черными венами. Вместо обычных ногтевых пластин когти, а если провести языком по зубам у меня не только клыки острые, а все зубы. Такими только глотки рвать.
— А рога-то, рога. Что с ними?
— Что?
Я трогаю свои почти обычные рога, которые стали немного шире
— Они как крылья, с красными прожилками теперь и из них огонь идёт. А твои глаза не просто черные, там, где должен быть зрачок тоже огонь.
Это что получается, я обрёл истинную ипостась демона? Как в старые, добрые времена?
Вдохнув, наконец-то, полной грудью, я сосредоточился на внутренних ощущениях. Сила плескалась во мне до краев, она курсировала по каналам без остановки, на огромной скорости. Ее было много и если раньше я уже либо её выплеснул, либо просто взорвался от ее количества, то теперь она прекрасно уживается в моем теле. Каналы стали шире и толще, а резерв больше.
Подумав о своем человеческом обличии, я стал уменьшатся. На голову точно стал вырастать в своем новом виде.
А как же Бель?..
— Тебе не больно? — я имело ввиду не навредил ли я ей в таком виде.
— Нет. Совсем, даже залечивать ничего не надо. Как будто мне нельзя навредить.
— Как это?
— Помнишь рука болела? Она в итоге сама прошла, но обычно я бы залечила ее с помощью другой руки, а тут сначала там, — она стрельнула глазами вниз, — все само зажило. А теперь мне даже стараться не надо. Я даже не обожглась о твой огонь.
Она говорила взахлёб, делилась своими эмоциями радости и восхищения. А я впитывал, точно губка и любовался ее светящимся лицом и лучезарной улыбкой.
— Одевайся и надо убираться от сюда, — пришлось напомнить ей и себе.
Надо и вправду найти отца и уходить. Мы обрели силы, значит, желание исполнилось. Значит, можно уходить.
Нам крупно повезло, что наши истинные желания оказались вполне выполнимыми. Но большинство идет сюда за силами, за властью, за территориями, здесь это не получить, поэтому они и не уходят от сюда живыми. Осталось показать Бель отцу и отправится во дворец.
Я поправил немного рваные штаны, скинул клочки футболки и отвернулся от мышки, что бы лишний раз не соблазниться ее прелестями. Подошёл к двери и со всей силой надавил на нее. По рукам заскользила холодная тьма вампира, но моя быстренько скинула ее. На двери остались приличные вмятины, но этого мало. Глянув через плечо на девочку, убедившись, что она одета, я развернулся и взял разбег. Выбить железную, крепкую дверь, подкрепленную магией, удалось со второго раза.
— Пойдем, — я крепко взял Бель за руку и пошел вперёд, заводя свою руку чуть назад и в сторону, что бы девочка шла за моей спиной.
Через десяток метров узкого коридора начиналась крутая лестница. В шахматном порядке на стенах висели догорающие факелы, а в конце был железный люк в потолке.
Люк удалось выбить с первого раза, он был гораздо легче, чем дверь.
Мы оказались в той же самой темнице, куда прибыли с отцом.
В другом конце стоял вампир и посылал тьму в одну из камер. Всюду стояла кромешная тишина, так что упырь давно знал, что мы идём.
Он улыбнулся во всю ширину издевательской улыбки и послал черных, всех в дыму, змей. Они заскользили по полу в нашу сторону, но разбились о молниеносно выстроенную мной защитную стену. Одной рукой я проверил на месте ли Бель, за моей спиной.