Темный Страж
Шрифт:
По правде говоря, мои покои казались идеальными, как и он. Единственным их недостатком было то, что все вокруг было черным: постельное белье, кожа на удобном кресле в гостиной, стены, полы, полотенца в ванной. И все это напоминало мне о нем. Будто ковры, шторы и расшитое платье, которое я надела, были сотканы из того же, из чего был соткан он сам, из магии Темных Фейри.
— Ты… часть этого дома? — вырвалось у меня.
Я не знала, откуда взялся этот вопрос, но была рада, что задала его, на его лице мелькнула тень замешательства, прежде чем он спрятал ее за усмешкой. Мне с трудом удавалось скрыть свое удовольствие
— С чего ты взяла, что я могу быть частью дома? — в его словах слышалась насмешливая веселость.
— Не знаю. Дом. Магия. Ты. Дом мрачный и пугающий. Ты, темный и пугающий. Дом может читать мои мысли. Ты, похоже, чувствуешь мои эмоции.
Керес улыбнулся, обнажив удлиненные клыки, от вида которых у меня по спине пробежал холодок. Как те самые существа, нарисованные на стенах коридора, он был хищником. Зверем. Я вцепилась в подлокотники стула так сильно, что пальцы заныли. Темный Фейри, такой как он, убил моего мужа, лишь за то, что тот сказал не то и не тогда. Затем напомнила сама себе: я — жертва. Для чего, мне еще предстояло узнать, но девушки, которых приводили в Дом Привратника, никогда не возвращались.
И я тоже не вернусь.
— Бедные люди так мало знают о Фейри, — вздохнул он.
Возможно, эти слова были сказаны для того, чтобы напугать меня, но во мне вспыхнуло нечто совсем другое, жгучее раздражение. Оно пробежало по коже электричеством. Не потому, что он ошибался. Я действительно владела лишь теми сведениями, о которых узнала из книг или слышала из старых сказок. И злилась потому, что он не знал меня настолько, чтобы судить, сколько я на самом деле знаю. Но точно уверенна в одном, что один Темный Фейри убил моего мужа, а другой сидит сейчас напротив меня. Я наклонилась вперед, заставляя его взгляд вернуться ко мне. На миг во мне вспыхнула искра храбрости.
— Тогда просвети меня, Керес! Потому что я бы с удовольствием узнала, кто ты на самом деле и зачем я здесь.
Мышцы на его челюсти напряглись, прежде чем он откинулся на спинку стула, не отрывая взгляда от моих глаз. Его лицо снова превратилось в безэмоциональную, раздражающую маску, которую он, казалось, так любил носить. Я ненавидела ее. Предпочла бы ту улыбку, что он подарил мне мгновением раньше, пусть даже она была пугающей. Предпочла бы напоминание о том, что он не просто безмятежный человек, посланный быть моим гидом между человеческим миром и Неблагим Двором.
Керес был Темным Фейри. Чудовищем, скрытым под красивой кожей.
— Боюсь тебя разочаровать, мисс Грин! Но, напротив, Дом Привратника на самом деле…
Керес резко замолчал, закрыв глаза, его брови сдвинулись, будто он чувствовал боль. Я резко вдохнула. Он быстро взял себя в руки, но мое любопытство окончательно проснулось. Он едва не сказал нечто, чего не должен был, и я должна была узнать, что именно.
— Сначала завтрак, потом сможешь задать свои вопросы, — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка раздражения, которой мгновение назад не было.
Но я не была голодна. По крайней мере, не по еде. Я жаждала информации. Мое любопытство было настолько сильным, что впервые с момента прибытия в Дом Привратника я перестала его бояться.
На чем он замолчал? Что он скрывал?
Он опустил взгляд на свою тарелку, и я попыталась не показать удивления, когда рядом с
Я уставилась на свою собственную тарелку. Не имела ни малейшего представления, что могла бы попросить на завтрак. Всю жизнь ела безвкусную кашу, которую разливали по старым деревянным мискам, оббитым и потрескавшимся от лет тяжелой работы. Моя семья не была богата, как и семья Бастиона. Дом, в котором мы с мужем прожили наш короткий брак, был тем же, в котором он вырос, скромным и уютным. Когда Бастион умер, я продала все, прежде чем вернуться в дом родителей. Мне нужны были деньги больше, чем воспоминания. Единственное, что оставила себе, это его фамилию.
А теперь все это не имело значения. Я была в Доме Привратника. В качестве новой жертвы Неблагого Двора.
Я представила себе самое роскошное, что только могла вообразить на завтрак, и стала ждать. С мучительной медлительностью воздух над моей тарелкой засиял, и передо мной появилась миска со свежими фруктами. Инжир, сливы, яблоки, нарезанные в форме цветов, ягоды, которые просто не могли быть спелыми в это время года. Рядом с ними, ломтик чизкейка, политый густым красным сиропом.
Когда подняла взгляд на Кереса, он снова улыбался, пережевывая тост с нарочитой медлительностью. Даже то, как он глотал, было элегантно. Я не могла оторваться от того, как двигались мышцы на его шее, они были произведение искусства, куда прекраснее пугающих фресок, что покрывали стены этого места.
— Теперь ты понимаешь, — произнес он, и в его голосе прозвучала чувственная нотка, которой раньше не было. — Нужно лишь попросить то, чего желаешь.
Его слова были как огонь, пронзивший меня и осевший внизу живота. Он говорил это раньше, но, видимо, я так и не поверила ему до конца. Теперь же было трудно сомневаться, глядя на изобилие несезонных фруктов, выглядевших так аппетитно, что у меня потекли слюнки.
Моя рука зависла над миской, снова закралось тревожное чувство, что это небезопасно, что все это нереально. Но, как и прошлым вечером, мой желудок принял решение за меня, заставив довериться еде.
Я отправила одну из ягод в рот. Мои щеки загорелись, а в глубине желудка возникло тепло от того, как Керес смотрел на меня, когда я сунула в рот еще один кусочек фрукта. Жар проник глубже в мое сердце, когда его глаза следили за фруктом, приближающимся к моим губам.
Как он мог вызывать во мне такую реакцию?
Это было пугающе. Он был пугающий. Прекрасен, загадочен, но пугающий. Я опустила глаза на фрукты перед собой, стараясь не замечать, как он продолжает смотреть.
Мы ели в тишине. Его взгляд почти не отрывался от меня, лишь на мгновения, чтобы откусить еще кусочек тоста. Когда он закончил, он откинулся на спинку стула, опершись локтем о подлокотник, небрежно держа чашку чая. Он выглядел до ужаса довольным собой, самоуверенность сочилась из каждого его движения. Его глаза, жадные и внимательные, были устремлены на меня, словно я, теплый медовый пирог, только вынутый из печи.