Темный принц

Фихан Кристин

Михаил тихо выругался.

— Еще одна охота на вампиров уничтожит наш народ.

Грегори пожал плечами.

— Я найду и уничтожу этих людей. Ты же забери Рейвен и уезжай из этих мест. Я чувствую, что ты не согласен, но это единственный выход, и мы оба это понимаем.

— Я не могу отдать за свое счастье твою душу.

Серебристые глаза взглянули на Михаила и уставились в ночь.

— Для нас нет иного выбора. Спутница жизни — моя единственная надежда на спасение. Я больше не испытываю чувств, Михаил, — я достиг всего, чего желал. Мое тело больше не испытывает желаний — только разум. Я не помню, что значит чувствовать.

В моей жизни нет радости. Я просто существую и выполняю свой долг. Мне надо как можно скорее найти Спутницу жизни, продержаться я смогу лишь несколько лет, а потом начну искать вечный покой.

— Не вздумай выходить на солнце, Грегори, не повидав меня. — Михаил поднял руку, когда Грегори попытался запротестовать, — я был на твоем месте — одинокий, с монстром внутри, который жаждет взять над тобой власть, с темным пятном в своей душе. Наши люди нуждаются в тебе. Ты должен оставаться сильным и бороться.

Серебристые глаза Грегори опасно сверкнули угрожающе.

— Не переоценивай мою привязанность и верность. Я должен найти пару. Если я почувствую что-нибудь — желание, страсть, хоть что-нибудь, — я возьму то, что мне принадлежит, и никому не позволю отобрать ее у меня.

Вдруг тело Грегори замерцало, превращаясь в кристаллы и вытекая из дома в ночь.

Покинем этот дом, в нем безумство и смерть. Может быть, во мне говорит зараженная кровь, которую я взял.

Вздохнув, Михаил последовал за Грегори. Два тумана, похожие друг на друга, как близнецы, замерцали в свете луны, соединившись с еще одним, стелющимся над землей. Возвращаясь к Рейвен, Михаил понесся сквозь кроны деревьев, направляясь к просеке, за которой в лесной чаще стояли дома. Миновав дом священника, уже на лугу он почувствовал беспокойство. Этого оказалось достаточно, чтобы он вернулся к дому отца Хаммера, где под прикрытием деревьев принял человеческий вид. Его сознание дотронулось до сознания Рейвен. Ей ничто не угрожало.

— В чем дело? — Грегори материализовался рядом с Михаилом.

Они просканировали территорию. Земля рассказала им о насилии: затоптанные следы, капли крови.

Глаза Михаила встретились с прозрачными глазами Грегори, и они одновременно повернулись к дому его старого друга.

— Я пойду первым, — сказал Грегори со всем сочувствием, на какое был способен.

Он плавно обогнул Михаила и двинулся к крыльцу.

Внутри все было вверх дном. Нехитрая мебель сломана, занавески сорваны, тарелки вдребезги разбиты. Драгоценные книги священника изорваны, а картины изрезаны в клочья. Травы отца Хаммера, бережно хранившиеся в банках, были свалены в кучу на полу в кухне. Матрас был исполосован ударами ножа, а одеяло разорвано на кусочки.

— Что они искали? — задумчиво спросил Михаил, оглядываясь.

Он поднял с пола шахматную ладью. Капли крови были везде: на полу, на резном кресле-качалке.

— Тела нет, — заметил Грегори.

Потянувшись, он поднял старинную Библию в кожаном переплете. Она была сильно потрепана, а места, которых часто касались пальцы священника, лоснились.

— Но где вонь, туда ведет и след.

Грегори передал Библию Михаилу, наблюдая, как принц молча засовывает книгу под рубашку, ближе к коже.

Мускулистое тело Грегори согнулось. Руки покрылись блестящей шерстью, ногти стали когтями, блеснули клыки. Огромный черный волк выпрыгнул в окно, переходя на бег. Михаил последовал за ним, перемахивая через деревья, кружась и нюхая

землю. Запах вел прочь от городка — вглубь леса. След поднимался все выше и выше в горы. Прочь от Рейвен и Жака. Кто бы ни забрал отца Хаммера, он хотел остаться с ним наедине, чтобы сделать свою грязную работу.

Михаил и Грегори бежали быстро, плечом к плечу, покрывая милю за милей, мрачный огонь горел в их сердцах. Они бежали, держа нос по ветру, время от времени пригибая морды к земле, чтобы убедиться, что все еще идут по запаху священника. Со спины было видно, как вздымались их сильные мышцы, их сердца и легкие работали как хорошо смазанные машины. Лесные звери убирались с их пути, прижимаясь от ужаса к земле, когда два огромных волка пробегали мимо.

Деревья на всем протяжении их пути источали неизвестный запах. Михаил резко остановился. Они пересекли границу владений волчьей стаи Михаила и вторглись на чужую территорию. Волки часто нападали на незнакомцев. Михаил послал зов, чтобы ветер отнес его сообщение доминирующей паре.

Чуя запах крови священника, было легко идти по следу. Но странное беспокойство стало расти в Михаиле. Что-то ускользало от него. Они пробежали уже несколько миль, а след совсем не изменился. Запах не усилился и не уменьшился — он оставался прежним. Легкий шум над их головами возник как предупреждение — он напоминал трение камня о камень. Они были в узком ущелье, с обеих сторон окруженные высокими скалами. Оба волка немедленно растворились, становясь туманом. Дождь из камней, обрушившийся на их головы, прошил туман, не задев их.

Синхронно Михаил и Грегори взмыли в воздух. Их вновь проявившиеся тела с кошачьей грацией опустились на скалу, расположенную выше. Не было ни священника, ни напавших на них. Михаил с тревогой посмотрел на Грегори.

— Человек не смог бы это сделать.

— Священник не проходил по этому пути, и ни один смертный не проносил его, — задумчиво сказал Грегори. — Его кровь использовали, чтобы заманить нас в ловушку.

Оба начали сканировать территорию.

— Это работа вампира.

— Он достаточно умен: не оставил нам своего запаха, — заметил Михаил.

Из-за деревьев появилась стая волков, красные глаза смотрели прямо на него. Рыча и щелкая зубами, звери набросились на Грегори, стоявшего на самом краю скалы. Грегори превратился в демона, закружился вихрем и стал сбрасывать волков в ущелье, ломая им кости, словно спички. Он не издал ни звука, а скорость его была сверхъестественной — он действовал так стремительно, что казался расплывчатым пятном.

Михаил так и не сдвинулся с места. Печаль заполнила его душу. Бессмысленные убийства. Грегори с легкостью лишал жизни — без чувств, без сожалений. Это сказало Михаилу больше, чем любые слова, о том, насколько отчаянным становилось положение его народа.

— Ты вел себя слишком рискованно, — упрекнул его Грегори, появляясь рядом. — Они были запрограммированы, чтобы тебя уничтожить. Тебе надо убираться отсюда от греха подальше.

Михаил посмотрел вокруг. Тела валялись на расстоянии не меньше десяти футов.

— Я знал, что ты этого не допустишь. Теперь он не остановится, пока не уничтожит тебя, Грегори.

Слабая, похожая на волчий оскал усмешка тронула губы Грегори.

— А это идея, Михаил. Пусть это будет моим приглашением. Он, конечно, может открыто бросить тебе вызов, если пожелает, но он выдает себя за смертного. А такое вероломство прощать нельзя.