Темный принц
Шрифт:
Рейвен неотрывно смотрела на него.
— Я была бы рада.
Михаил почувствовал, как волна любви, волна гордости накатывает на него. Сколько в ней понимания. И хотя ментально она была избита и расплющена, хотя сознание Грегори было плотно закрыто от них, а по его резким чертам было невозможно ничего прочитать, она поняла, что Грегори борется за выживание, что он нуждается в свете и надежде. Михаил мог бы сказать ей, что Грегори похож на воду, утекающую через пальцы: ее невозможно ни удержать, ни заставить течь по-своему. Он был сам себе закон — темный опасный мужчина на краю зияющей
Михаил скользнул руками вдоль ее плеч.
— Мы собираемся доставить тебя в какое-нибудь безопасное место, — тихо сказал он, словно разговаривал с ребенком.
Пристальный взгляд Рейвен замер на лице Михаила. На этот раз ее улыбка была естественной, она засветилась в ее глазах.
— Если бы вы трое могли видеть себя со стороны. Это очень мило, что вы хотите меня защищать, словно я фарфоровая кукла, — а сейчас я примерно так себя и чувствую, — но Михаил всегда во мне, а я — в нем. Я чувствую то же, что и он, знаю его мысли. Хотя он старается спрятать их от меня.
Она наклонилась, чтобы поцеловать его щетинистую щеку.
— Я благодарна вам за попытку защитить меня, но я не слабая. Мне просто нужно преодолеть человеческие ограничения в моем сознании, которые мне мешают. Никто из вас не сможет сделать это за меня. Я должна справиться сама.
Жак протянул Рейвен руку со старомодной галантностью. Она приняла ее и позволила поднять себя на ноги. Михаил встал рядом, его руки обнимали ее. Она нуждалась в этой близости, в ощущении его твердого тела. Грегори исполнял роль охранника, всматриваясь в воздух и землю, двигаясь так, что его тело закрывало принца и его Спутницу жизни.
Три внушительные фигуры окружили небольшую фигурку, двигаясь как одно целое, как почетный караул, их шаги были медленны, сознания безмятежны, без единого намека на нетерпение или на желание взяться за ночную работу. Голод разъедал Михаила, но он тоже держался в уголке сознания. Когда ее сознание дотрагивалось до его, она чувствовала только любовь и обеспокоенность, желание ее порадовать.
Рейвен наслаждалась ощущением мягких листьев под босыми ногами, когда они шли через лес. Она подняла лицо навстречу ветру, глубоко вдыхая все тайны, которые смог донести легкий ветерок. Каждое насекомое, каждый шорох в кустах, каждое покачивание веток уменьшало невыносимый страх в ее сердце, унося пугающие воспоминания как можно дальше.
— Я могу полностью избавить тебя от них, — тихо предложил Михаил.
Рейвен одарила его слабой улыбкой, предназначенной для того, чтобы его приободрить. Она прижалась к нему, прекрасно понимая, какой это для него соблазн, понимая, что двое других мужчин посчитали бы его сумасшедшим, не воспользуйся он шансом.
— Ты же знаешь, я предпочитаю сохранять свои воспоминания. Все.
Они шли примерно час, Михаил неуловимо направлял ее вверх по извилистой узкой тропинке вглубь леса и выше в горы. Небольшой дом скрывался за скалой. Почти у самых стен густо росли деревья. Снаружи он выглядел совсем маленьким, темным и заброшенным.
Жак и Грегори мгновенно изменили мрачный интерьер. По мановению руки исчез слой пыли. Поленья в камине оказались охвачены пламенем. Зажглись
Рейвен покорно вошла внутрь. Грегори и Жак прошлись по небольшому строению, обустроив его, как могли, за короткий промежуток времени. А затем удалились под защиту леса, предоставляя Михаилу и Рейвен время побыть вдвоем.
Рейвен прошла по деревянному полу, устанавливая между собой и Михаилом дистанцию. Она все еще была очень слаба, но хотела обходиться без поддержки Михаила, насколько это было возможно. Она дотронулась до спинки стула, погладила ее пальцами. Привычное ощущение помогло уменьшить охватившую ее дрожь.
— Спасибо, Михаил, за джинсы.
Через плечо она ему загадочно улыбнулась. В глубине ее синих глаз он не нашел ни гнева, ни обвинения — только любовь к нему сияла там.
— Я счастлив, что они тебе понравились, хотя все еще считаю, что это одежда для мужчин, а не для красивой женщины. Я надеялся, хоть это заставит тебя улыбнуться.
— Только потому, что у тебя на лице появится все то же страдальческое выражение.
Она встала у окна, ее глаза с легкостью пронзали темноту.
— Я больше не хочу пережить это снова, — сказала она резко, со значением.
Желая, чтобы он понял, что она говорит серьезно.
Михаил резко втянул воздух, ответ был готов сорваться с его языка. Вместо этого он тщательно подобрал слова.
— Наша кровь и прежде всего наши тела приветствуют землю. Раны у меня на ноге зажили за одну ночь. Твои раны, такие глубокие, смертельные, — за шесть ночей.
Рейвен наблюдала, как ветер гонит по земле листья.
— Я довольно-таки умна, Михаил. Я смогла лично убедиться, что ты говоришь мне правду. Разумом я, возможно, принимаю это, восхищаюсь этим. Но я ни за что не хочу испытать это вновь. Я не могу. Я не желаю и прошу тебя принять этот мой недостаток.
Он преодолел разделяющее их расстояние. Рукой обхватил ее сзади и притянул к себе. Он обнимал ее в этом старом доме, далеко в горах. Он горевал о потере своего дома, своих книг, горевал о своем прошлом, но больше всего он горевал о том, что не может отдалиться от Рейвен. Он мог приказывать земле, животным, небу, но тем не менее не мог заставить себя стереть ее воспоминания, потому что она просила его не делать этого. Такая простая просьба.
Рейвен подняла голову, изучая темные черты его лица. Очень нежно она разгладила морщинки, которые залегли у него на лбу.
— Не печалься обо мне, Михаил, и перестань брать на себя так много. Воспоминания — полезная вещь. Когда я стану сильнее, я смогу вернуться к ним и изучить их, взглянуть на них с другой стороны и, возможно, стану чувствовать себя намного уютнее, когда надо будет защитить себя.
Легкая юмористическая нотка слышалась во всей этой фразе и некоторая доля скептицизма. Рейвен взяла его за руку.
— Знаешь, любовь моя, ты не несешь ответственность за мое счастье и здоровье. Всякий раз у меня был выбор, с самой первой нашей встречи. Я выбрала тебя. Совершенно ясно, в своем сердце и в мыслях я выбрала тебя. Если бы мне снова пришлось пережить все это, даже зная, через что придется пройти, я все равно без колебаний выбрала бы тебя.