Тёмный Клан. Предатель
Шрифт:
Лина удивлённо посмотрела на Адду, не понимая, чем именно заинтересовали ее изрядно выпившие вояки. Ведающая же, казалось, совершенно не замечала ее реакции, вся обратившись в слух.
– Нет, но ты подумай, – вещал пьяным голосом один стражник другому, – где у начальства мозги? Нет, ну где? Значит днем, когда в городе будут народные гулянья, они приказали выйти на дежурство только половине нарядов, зато ночью, когда всем порядочным людям полагается спать, или праздновать, они, видите ли, двойные наряды выводят. И зачем? Чтобы усилить охрану императорского дворца. По пемиметру, тьфу, по периметру они его оцепить хотят, что ли?
– Бояться, чтобы знатные гости с праздника раньше времени не сбежали, – поддержал товарища второй и его
– Что они своей стражей обойтись не могут? Не припомню, чтоб нас раньше хоть раз отправляли дворец охранять. Видать, императорская гвардия с подвыпившими танами да клириками боится не сдюжить, – заржал другой, но на него сразу зашикали, мол Одаренных-то не трогай, не ровен час, услышат.
– Как не крути, чего-то темнят начальники, – заключил еще один. – А нам, как всегда, своей шкурой отдуваться.
– Хорошо хоть только на первую ночь выводят, чай думают, что все так нагуляются, что во вторую балагурить не станут, а то стоял бы ты, Вано, подле императорского дворца две ночи как миленький.
– А я и не прочь, – заржал другой. – Я парень видный, вдруг благородной приглянусь, или вообще Одаренной, – он понизил голос: – Говорят, они в постели ого-го, не то, что простые смертные.
– Дурак ты и трепло, и за дурость свою как-нибудь огребешь крепко, – осадил его еще один.
– Слышь, ты у меня поговори еще, – оскорбился Вано, двинувшись на обидчика с кулаками.
– Может пойдем отсюда? – вопросительно посмотрела на Адду Лина, и та согласна кивнула и поднялась. Все что хотела, она уже услышала.
После прокуренного, пропитанного запахом алкоголя зала, воздух на улице казался божественным нектаром, а яркий солнечный свет слепил уже привыкшие к полумраку глаза. Адда глубоко вздохнула и зажмурилась, подставляя лицо ласковым теплым лучам, наслаждаясь легким весенним ветерком, шаловливо играющим выбившейся прядью волос. Внезапно Адда почувствовала на себе чей-то взгляд. Нет, Взгляд, смотревший сквозь иллюзию и видевший. Она обернулась. Вдоль противоположной стороны улицы неторопливо двигались носилки без опознавательных знаков, полог был слегка откинут, а за ним… У Адды что-то дрогнуло и сжалось в груди, за ним сидел, пожалуй, единственный человек из живущих на земле, способный проникнуть сквозь ее защиту. Из полумрака носилок на нее в упор смотрели старческие глаза Понтифика.
Адда стояла не шевелясь, чувствуя, как у нее внутри бурлит, сворачиваясь в тугой жгут, готовая к удару Сила, как напрягается, становясь непроницаемой, защита, как без контроля разума, подчиняясь лишь инстинктивному порыву, ее ментальное я ищет и находит линии Силы и соединяет их с геммой, готовясь дать почти неограниченный энергетический поток. Разум же, спокойно и холодно анализируя ситуацию, выносит вердикт, что все это бесполезно, реши Понтифик нанести удар, сейчас ей не выстоять.
Время остановилось. Мир сжался до этих тронутых инеем глаз, подобно омуту затягивающих в бездну. От колоссального ли напряжения сил, или от холодной пронзительности чужого взгляда, у Адды внезапно потемнело в глазах. На мгновение ей показалось, что она слышит где-то вдалеке отчаянные крики и женский визг, потом звуки тоже пропали. Улица вдруг поплыла и исчезла, под ногами скрипит свежевыпавший снег. Холодный ветер бьет в лицо, но она не чувствует холода, ее тело пылает от переполняющей ее Силы. Невероятной, никогда прежде ей не подвластной Силы, безграничной и безудержной, как океан. Силы, разделенной на двое. Она делает шаг вперед и поднимает руку с замершем на ней смертоносном плетением и снег, жалобно скрипнув, мгновенно плавится у нее под ногами. Но она не наносит удар, она замирает в ожидании, чувствуя, как за спиной начинает атаку Он. Стоящие напротив враги сильны, но она знает, что вместе они сильнее. И они это знают. Уже знают. И ужас плещется в их глазах. И когда пылающее багровым огнем плетение уже летит вперед, она опускает руку, выпуская
– Мы победили Адда! Мы победили, моя императрица!
Она оборачивается к нему, но за спиной лишь тьма. И мир плывет. И нестерпимо кружится голова.
– Адда, Адда что с тобой? Очнись, – как будто сквозь воду испуганный голос Лины в ушах. – Ты в порядке? Ты слышишь меня?
Она слышала, но открывать глаза не хотелось. Видение все еще стояло перед глазами, тело еще помнило тепло сильных рук, голову еще дурманило ощущение безграничной Силы, бурлящей в ее груди.
– Я видела Поединок, Воздающая, – едва слышно прошептала она наконец. – Понтифик. Я видела его самый большой страх. И он сбудется.
Лина, до конца не понимая, что происходит, проследила за взглядом Адды. Ведающая снова смотрела вдаль. Туда, где как ни в чем ни бывало продолжали двигаться, удаляясь от площади, носилки. Еще какое-то время Адда, ощущала на себе холодный цепкий взгляд, потом ощущение чужого присутствия пропало, и черты реальности вновь проступили четко, окончательно изгнав остатки ведения.
В то же мгновение она пошатнулась. Холодной иглой разум пронзило чувство случившейся беды.
«Торговая площадь. Истошные крики. Женский визг. Детский плач», – услужливо подкинула цепочку память.
– Лина, там на площади, – она рванулась вперед, но Воздающая схватила ее за руку:
– Нет, Адда, прошу, это может быть опасно. Чтобы там ни произошло, все уже кончено. Люди не бегут и криков больше не слышно.
– Что это было?
– Я не знаю, – Лина беспомощно посмотрела на Адду. – Все случилось очень быстро. Ты потеряла сознание и одновременно на торгу началась паника. Я думала, может быть, твое состояние связано с тем, что твориться на площади. Я пыталась привести тебя в чувство, но ты не возвращалась. Что с тобой было? Ты сказала, что видела Поединок…
Ведающая не дала ей договорить:
– Там гибли люди, почему ты не вмешалась? Почему не приказала вмешаться «невидимкам»?
Лина замялась под разгневанным взглядом Адды.
– Я не понимала, что происходит, угрожает ли твоей жизни опасность. Я не могла оставить Верховную Жрицу без охраны, – начала оправдываться она.
Адда зло скинула с себя ее руку и бросила:
– Пошли.
Она понимала, что зря напустилась на Воздающую. Ведь она лишь делала то, что должна была делать – обеспечивала ее безопасность. Но Адду душила злость, там на площади явно что-то произошло, а пятеро Одаренных в это время ждали, пока она придет в чувство, вместо того чтобы вмешается! И почему в этот момент рядом оказался Понтифик? Не слишком ли много совпадений?
В месте, где улица плавно вливалась в торг, стояли, разворачивая любопытных, двое стражников.
– Проход закрыт! Проход закрыт! – время от времени выкрикивал один из них.
– Что там произошло, уважаемый? – обратилась к нему Адда.
– Зверь из клетки убег, народу порвал уйму. Завалили его уже. Нечего там посторонним да зевакам делать. Только родных и лекарей пускать велено, – ответил стражник, видевший перед собой двоих обычных горожан.
Адда глянула за спину стражнику, плетение усиления зрения активировалось мгновенно, и она четче, чем хотелось бы, увидела залитую тут и там кровью мостовую и лежащие беспорядочно тела убитых и раненных. Развернувшись, Ведающая пошла назад. Все действительно было кончено, тем кто на мостовой, ни она, ни Лина уже не помогут.