Темный карнавал

Брэдбери Рэй Дуглас

Когда Эктон занимался ботинками, его лицо исказила гримаса беспокойства, он тут же поднялся и направился к столу.

Он снова вынул из вазы фрукты и тщательно протер те, что оставались на самом ее дне.

"Так-то лучше", -- прошептал он и вернулся к трупу.

Но когда он опускался на пол возле трупа, веки его дернулись, челюсть отвисла -- он заколебался, потом встал и снова направился к столу.

Он протер раму картины.

За этим занятием он вдруг сделал открытие…

Стена.

"Но это глупо", -- подумал он.

"О!" -- вскрикнул

Хаксли, отражая его нападение. Во время их стычки он оттолкнул Эктона. Тот упал и, подни-маясь, оперся о стену и снова набросился на Хаксли. Он задушил Хаксли. Хаксли умер.

Эктон, полный решимости и уверенности в себе, отвер-нулся от этой стены. Ругательства и слова обвинения вы-скочили у него из головы. Он смотрел теперь на все четыре стены.

"Веселенькое дельце!" -- произнес он. Уголком глаза он что-то заметил на одной из стен. "Не буду обращать внимание, -- сказал он себе, чтобы отвлечься.
– - Теперь следующая комната! Я буду действовать последовательно. Ну-ка вспомним -- мы за все то время по-бывали в передней, в библиотеке, в этой комнате, в столовой и на кухне".

На стене у себя за спиной он увидел пятно. "А было ли оно там?"

Разозлившись, он тем не менее повернулся к стене. "Ладно уж, ладно, для того только, чтобы не сомне-ваться", -- и он приблизился к стене и не обнаружил на ней никакого пятна.

О, такое малюсенькое… ну да, вот здесь. Он потыкал в это место платком. Это, конечно же, не были отпечатки пальцев. Покончив с этим, он оперся о стену своими руками в перчатках и осмотрел всю стену сначала справа от себя, потом слева, затем сверху донизу -- там, где она начина-лась выше его головы и заканчивалась у его ног, -- и тихо произнес: "Ну нет". Он прошелся взглядом вниз и вверх, поперек и вдоль стены и прошептал: "Это уж слиш-ком". Сколько тут квадратных футов? "Ни за какие ков-рижки, черт меня побери", -- сказал он. Однако глаза боялись, а руки в перчатках уже потихоньку протирали стену.

Он воззрился на свою руку и на обои. Взглянул через плечо в соседнюю комнату.

"Я должен пойти туда и почистить основные пред-меты", -- приказал он себе, но его рука, да и он сам, будто они были подпоркой стены, оставались на месте. Он нахму-рился.

Не произнеся ни слова, он стал скрести стену -- вверх-вниз, вперед-назад, вверх-вниз -- настолько высоко, насколько он мог дотянуться, и настолько низко, насколько он мог нагнуться.

"Смех один, Бог мой, один смех!"

Но ты должен быть уверен, подсказывал ему разум.

"Конечно, нужно быть уверенным", -- отвечал он.

Он покончил с одной стеной и…

Перешел к другой.

"Сколько там времени?"

Он посмотрел на часы на камине. Прошел час. Было пять минут второго.

Прозвенел звонок в дверь.

Эктон замер, уставившись на дверь, на замок -- на дверь, на замок.

Кто-то громко стал стучать в дверь.

Прошла целая вечность. Эктон не дышал. Оставшись без воздуха, он стал терять силы, покачнулся; в его голове тишину разорвало грохотание волн, бьющих в прибрежные скалы.

– - Эй, вы там!
– - орал кто-то пьяный.
– -

Я же знаю, Хаксли, ты тут! Открой, черт тебя подери! Это Билли-бой, пьяный вдрызг, Хаксли, старик, пьянь беспробудная!

– - Пошел вон, -- беззвучно пробурчал потрясенный Эк-тон.

– - Хаксли, ты ведь там, я слышу твое дыхание!
– - кричал пьяный голос.

– - Да, я здесь, -- шептал Эктон, каждой клеткой ощущая это, распростертое на полу, длинное, неуклюжее, остылое и молчащее.
– - Да.

– - Дьявольщина!
– - произнес голос, затихая вдали в ту-мане. Шаги удалялись.
– - Дьявольщина…

Эктон долго стоял неподвижно, ощущая красное биение сердца в своих закрытых глазах и в голове. Когда он на-конец открыл глаза, он увидел прямо перед собой еще одну необработанную стену и снова обрел способность гово-рить.

"Дурак, -- сказал он, -- эта стена безупречна. Я не тро-гал ее. Надо спешить. Надо спешить. Время. Время. Оста-лось всего несколько часов до того, как припрутся его про-клятые дружки!"

Он отвернулся.

Боковым зрением он заметил мелкие паутинки на стене. Когда он находился спиной к ней, паучки выбрались из своих укрытий и потихоньку сплели свои едва заметные, недолговечные паутинки. Не на той стене слева, которую он уже обработал, а на трех других стенах, к которым он еще не прикасался. Всякий раз, когда он смотрел в на-правлении паучков, они прятались в сооруженной ими пау-тине, но, стоило ему отвернуться, они вылезали вновь.

"Эти стены в полном порядке, -- чуть ли не криком убеждал он себя.
– - Я их не трогал!"

Он подошел к письменному столу, за которым раньше сидел Хаксли. Он открыл ящик и вынул из него то, что он искал. Небольшое увеличительное стекло, которым Хаксли пользовался иногда при чтении. С увеличительным стеклом в руке он неуверенно подошел к стене.

Отпечатки пальцев.

"Но это не мои!
– - он боязливо засмеялся.
– - Я их тут не оставлял! Я уверен, что не оставлял! Может, это слуга, дво-рецкий или горничная!"

Их было множество на стенке.

"Посмотри хоть на этот вот, -- сказал он.
– - Длинный и конусообразный, женский, готов поспорить на что угодно".

"Правда?"

"Правда!"

"Ты уверен?"

"Да!"

"Точно?"

"Ну… да".

"Абсолютно?"

"Да, черт возьми, да!"

"И все-таки уничтожь его, почему бы нет?"

"Бог мой, да на тебе!"

"Вот и нет проклятого отпечатка, а, Эктон?"

"А вот этот, вот тут, -- усмехнулся Эктон.
– - Этот оста-вил какой-то толстяк".

"Ты уверен?"

"Довольно! Покончим с этим!" -- отрубил он и стер пятно. Он снял перчатку и поднял вверх руку, дрожавшую в осле-пительном свете ламп.

"Посмотри на нее, дурень! Видишь извилины? Видишь?"

"Это ничего не доказывает!"

"Ах так!"

Разозлившись, он принялся чистить стенку сверху-вниз, вперед-назад руками в перчатках, потея, ворча, проклиная все на свете, наклоняясь, вытягиваясь во весь рост, лицо его становилось все краснее.

Он снял с себя пальто, положил его на стул.