Темный карнавал
Шрифт:
К концу недели фигуры хороводов сделались более четкими. Они отдавались эхом в каждой из верхних комнат: в бельевой, в старой спальне и даже в библиотеке, где в прежние годы обитатели дома листали книжные страницы и любовались волнами каштановой рощи.
На десятые сутки, в три часа ночи, Клара Пек снова заслышала барабанную дробь и зловещие синкопы. Осунувшаяся, вся в испарине, она схватила телефонную трубку и набрала номер Эммы Кроули.
– Клара! Я так и знала, что ты позвонишь!
– Да ведь сейчас три
– Нисколько. Я лежала без сна и думала о тебе. Хотела позвонить, но почувствовала себя полной идиоткой. Значит, у тебя и вправду что-то неладно?
– Эмма, ответь на один вопрос. Если чердак много лет пустовал – и в одночасье словно ожил, к чему бы это?
– Не знала, что у тебя есть чердак.
– А кто знал? Представь себе: сначала там вроде как сновали мыши, потом затопали крысы, а теперь носятся кошки. Что мне делать?
– Звони в службу «Крысолов» на Мейн-Стрит. Сейчас… Записывай: Мейн-семь-семь-девять-девять. А ты точно знаешь, что на чердаке кто-то есть?
– Да там настоящие бега!
– А кто жил в этом доме до тебя, Клара?
– Кто…
– Понимаешь, до сих пор все было спокойно, а теперь, как бы это сказать, завелись паразиты. Может, там кто-то умер?
– Умер?
– Вот именно, если в доме когда-то кто-то умер, то, скорее всего, никаких мышей у тебя нет.
– Кто ж тогда здесь топает – привидения?
– А разве ты не веришь…
– С привидениями знаться не желаю. Равно как и с подругами, которые пугают меня всякой нечистью. Ты мне больше не звони, Эмма!
– Да ведь ты сама мне позвонила!
– Повесь трубку, Эмма.
Эмма Кроули положила трубку.
В четверть четвертого Клара Пек выскользнула в холодный коридор, немного постояла, а потом ткнула пальцем вверх, словно бросая вызов потолку.
– Призрак, ты там? – прошептала она.
Дверные петли, невидимые в ночи, смазал ветер.
Рассчитывая каждое движение, Клара Пек медленно вернулась к себе и улеглась в постель.
В двадцать минут пятого дом содрогнулся от ветра.
Неужели это в коридоре?
Она насторожилась. Прислушалась.
Деревянная дверца над лестницей тихонько, едва уловимо скрипнула.
И распахнулась.
«Не может быть!» – мелькнуло в голове у Клары Пек.
Дверца качнулась вверх, прижалась к потолку и опять со стуком упала вниз.
Так и есть! – подумала Клара.
Пойду проверю, решила она.
– Нет!
Вскочив с постели, она бросилась к дверям, повернула ключ и снова легла.
Укрылась с головой и, не помня себя, набрала номер.
– Алло, «Крысолов»! – послышался ее собственный голос, заглушённый одеялом.
В шесть утра, совершенно разбитая, она уже спускалась вниз, глядя прямо перед собой, чтобы не видеть зловещий потолок.
На полпути она все же оглянулась,
– Вот дуреха! – вырвалось у нее.
Потому что дверца не была распахнута.
Она была закрыта.
– «Крысолов»? – проговорила она в телефонную трубку в семь тридцать безоблачного утра.
В полдень перед домом Клары Пек затормозил фургон службы «Крысолов».
Гроза паразитов по фамилии Тиммонс шел к крыльцу с таким развязно-кичливым видом, что Клара Пек сразу поняла: этот тип не понаслышке знает, что такое грызуны, термиты, старые девы и странные ночные звуки. На ходу он окидывал мир презрительным взглядом тореадора, а может, парашютиста, спустившегося с заоблачных высот, или ловеласа, который закуривает сигарету, повернувшись спиной к жалкой фигурке на постели. Вот он нажал на кнопку звонка – ни дать ни взять, посланец богов. Клара вышла на порог и едва не захлопнула дверь у него перед носом, потому что борец с грызунами взглядом сорвал с нее платье, вмиг обнажив ее тело и мысли. Его губы скривились в ухмылке алкоголика – он явно был доволен собой. Кларе не оставалось ничего другого, кроме как воскликнуть:
– Нечего стоять столбом! Работать надо! – Она развернулась и зашагала по коридору под его изумленным взглядом.
Через несколько шагов она оглянулась, чтобы проверить, какое действие возымели ее слова. По-видимому, до сих пор женщины с этим молодчиком так не разговаривали. Некоторое время он изучал дверной косяк, а потом не без любопытства шагнул в дом.
– Сюда, – указала Клара.
Она прошествовала по коридору и поднялась на площадку, где загодя была приготовлена металлическая стремянка. Клара ткнула рукой вверх:
– Вот чердак. Разберись, что там за чертовщина. Да не вздумай с меня лишнего содрать. Будешь спускаться – ноги вытирай. А я пошла по магазинам. Надеюсь, тебя можно оставить без присмотра, дом-то не обчистишь?
Каждой своей фразой Клара сбивала с него спесь. Крысобой побагровел. У него заблестели глаза. Не успел он и слова сказать, как она уже спустилась в прихожую и накинула легкое пальто.
– Ты хоть знаешь, как мыши на чердаке топают? – осведомилась она через плечо.
– Не глупее вас, хозяйка, – сказал он.
– Язык придержи. А крыс отличишь? Там, наверно, крысы – уж больно здоровые. А какие твари, поболее крыс, плодятся на чердаках?
– У вас в округе еноты водятся?
– Да как они на чердак-то залезут?
– Это вам лучше знать, хозяйка.
Тут оба умолкли: наверху что-то тихонько заскреблось. Потом стало царапаться. Потом глухо застучало, как сердце.
На чердаке началась какая-то возня.
Тиммонс зажмурился и охнул:
– Вот оно!
Клара Пек удовлетворенно закивала, натянула перчатки и поправила шляпку, не сводя с него глаз.