Темный горизонт
Шрифт:
Геер обхватил свободной рукой щеку сенатора и надавил большим пальцем на его аккуратно подкрашенный и многое на своем веку повидавший глаз. Сенатор разжал зубы. Для верности Геер разок двинул ему кулаком в челюсть, и тот окончательно обмяк в своем кресле.
Геер вытащил из его пальцев баллончик и швырнул в мусорную корзину, стоявшую в углу. Потом подошел к маленькому холодильнику, достал из него бутылку воды, отвинтил крышку и набрал полный рот холодной, колючей жидкости. Потом подошел к сенатору, приподнял ему голову и выпустил в тонкое, аристократическое лицо Стокманна целый
Веки сенатора вздрогнули, и он медленно открыл глаза. Слегка пошевелил белками, наводя зрачки на резкость, и вдруг увидел Геера. Щеки Стокманна задергались, руки затряслись. Сенатор набрал полную грудь воздуха, чтобы крикнуть погромче, но Геер успел зажать ему рот ладонью.
– Тише, сенатор, – сказал он. – Шумиха не нужна ни мне, ни вам. Я уберу ладонь, но обещайте не кричать. Договорились?
Стокманн кивнул, и Геер убрал руку.
– Мне надо выпить, – угрюмо промолвил сенатор.
Геер взял со стеллажа бутылку дорогого коньяка пятидесятилетней выдержки, свинтил крышку и плеснул немного в стакан. Протянул сенатору. Тот жадно отхлебнул и закашлялся. Пока он кашлял, Геер достал из пачки сигарету и закурил.
Видок у Стокманна был жалкий: волосы взъерошенные и мокрые, глаза красные, тушь, которой он подкрашивал глаза, потекла, сделав его похожим на пожилого Пьеро, которого вышибли из кукольного театра без выходного пособия.
– Думаете, что победили? – вдруг изрек сенатор, и от его громкого, насмешливого голоса Геер вздрогнул. – Вы совершили большую ошибку, медиум. Сегодня – ваш последний день.
Под ложечкой у Геера неприятно засосало. И тут же две высокие фигуры, одетые в белые одежды, вышли из стен – прямо из стен, черт бы их побрал, словно стены были сотканы из плотного тумана! Еще не разглядев лица двух гостей, появившихся столь внезапно и столь некстати, Геер понял, с кем ему теперь придется иметь дело. Это были эволоиды.
Эволоиды, выглядевшие совершенно как люди, но повыше ростом и потоньше в кости, остановились у стены, через которую только что прошли, и уставились на Геера. Один из них был темнокожим, с длинными черными волосами, второй – рыжим, с блеклыми глазами и апатичным лицом. Геер попятился, глядя на «сверхлюдей» исподлобья. Попытался было прощупать их ауры, но не смог. Он просто не видел никаких аур, словно перед ним были не живые существа, а мраморные статуи.
В широких глазах эволоидов застыло выражение неземного спокойствия, а в линиях губ чувствовалось едва ощутимое презрение. Стоило ли удивляться – эти двое снизошли с Олимпа, чтобы пообщаться с двуногими обезьянами.
– Слава богу! – выдохнул Стокманн. – Слава богу, вы пришли! Если бы не вы, этот негодяй…
– Зачем вы нас вызвали, сенатор? – оборвал поток слов один из эволоидов, и Геер удивился холодноватым и впрямь неземным модуляциям его голоса.
– Этот медиум пришел сюда, чтобы шантажировать меня! – выпалил Стокманн, яростно сверкая глазами.
Эволоиды вновь посмотрели на Геера. В глазах их не было ни интереса, ни раздражения, ни досады – ничего. Представители высшей расы, что с них возьмешь. Темнокожий эволоид протянул руку и сказал, обращаясь
– Отдай нам зеркало, человек.
Геер достал из внутреннего кармана плаща осколок зеркала и положил его на большую, узкую ладонь эволоида. Эволоид сжал пальцы, зеркало хрустнуло и превратилось в серебристую пыль. Эволоид разжал ладонь и дунул на горстку пыли. Та взмыла в воздух серебристым облачком и, сверкая, как новогоднее конфетти в старых кинофильмах, опустилась на пол.
Второй эволоид, до сих пор стоявший молча и более суровый на вид, разомкнул узкие губы и отчеканил:
– Медиум Геер, за свое преступление ты подлежишь ликвидации. Приговор будет приведен в исполнение здесь и сейчас.
Сенатор Стокманн вытер ладонью губы и, прожигая Геера ненавидящим взглядом, произнес:
– Стены офиса заэкранированы, медиум, поэтому не пытайтесь применять свои особые способности. Это не поможет.
Заэкранированы! Так вот почему Геер не предугадал опасность и не смог принять меры по ее устранению. Однако кое-что он мог сделать даже с заэкранированными стенами.
– Смиритесь, – добавил сенатор с усмешкой. – Вы попались и не сможете сбежать.
– И все же я попробую.
Геер вскинул руки, быстро уловил ладонями два поля с разнородными вибрациями и закрыл глаза, чтобы не обжечь глазные яблоки.
Но даже сквозь прикрытые веки медиум увидел, как рыжеволосый эволоид ринулся на него. Геер швырнул в него сгусток энергии. Силовая волна, ударив эволоида в грудь, не сбила его с ног, а лишь протащила пару шагов по паркетному полу. Геер открыл глаза и увидел, что эволоид растерянно остановился. Зато второй эволоид вскинул правую руку, и Геер увидел на конце этой руки не человеческую кисть, а длинную светящуюся плеть. Однако стоило сверхчеловеку ринуться в бой, как плеть эта втянулась, сияние ее померкло, и она снова превратилась в руку.
Эволоид на секунду остановился, и на бесстрастном лице его отразилась растерянность. Он пытался сообразить, что же произошло.
Геер сообразил на мгновение раньше. Стены офиса были заэкранированы, поэтому сверхспособности эволоидов здесь купировались. Слегка воодушевившись, Геер прыгнул на эволоида. Тот был на голову выше его и гораздо шире в плечах, но Гееру удалось застать его врасплох и сбить с ног. Он выхватил из кармана кожаной куртки гарроту и накинул ее эволоиду на шею. Однако сверхчеловек успел просунуть под удавку пальцы и закричал:
– Сенатор, экран! Выключите экран!
Стокманн ринулся к шкафу. Краем глаза Геер увидел, как сенатор распахнул дверцу шкафа и ткнул пальцем в красную кнопку. И тут способности вернулись к Гееру. Жуткие, безобразные мысли и образы, теснящиеся в голове сенатора, нахлынули на него, как цунами, и едва не взорвали ему мозг. Вереница прежних воплощений Стокманна, одно безобразнее другого, рассыпалась у него перед глазами, словно колода карт с нечетко намалеванными картинками.
Тут что-то негромко щелкнуло, и Геер отлетел к стене. Это эволоид одним движением пальца срезал с шеи гарроту. Отбросив веревку, он вскочил на ноги и повернулся к Гееру. Медиум увидел, что руки эволоида вновь превратились в огненные плети.