Темный голод

Диан Кэтрин

Нет, он не вернётся. Зачем ему это? Что Клэр когда-либо делала, кроме как брала у него и использовала его?

Она не винила его за то, что он держался в стороне.

Ана обняла её, как будто всё было хорошо. Это не так, совсем не так, но Клэр обняла её в ответ и начала успокаиваться.

Когда кофемашина заурчала, аромат эспрессо наполнил воздух, восхитительно смешиваясь с ароматом печенья.

— В один из таких вечеров, — сказала Ана, продолжая обнимать Клэр, — нам придётся съесть что-нибудь

ещё, кроме печенья.

— Но зачем?

Ана рассмеялась и пошла снова к машине.

— Я перестану влезать в свои джинсы.

Клэр посмотрела на штаны для йоги, которые обычно носила Ана.

— Я никогда не видела, чтобы ты носила джинсы.

Улыбка Аны угасла.

— Это потому, что я всё ещё прячусь дома. Я никуда не выходила. С тех пор.

Клэр подошла и нерешительно обняла Ану, до сих пор не привыкнув выступать инициатором чего-то подобного, хотя она уже начала привыкать принимать это, когда другие выступали инициаторами. Но это ощущалось правильным. Приятно быть той, кто протягивал руку помощи. Ана прижалась к ней.

Было приятно чувствовать себя сильными друг для друга.

Они наслаждались печеньем и кофе в комнате, которую Ана называла «залом» — необычной комнате с большим количеством мебели и несколькими сексуальными скульптурами. Клэр сидела, скрестив ноги, в зелёном бархатном кресле, а Ана сидела на полу и разгадывала кроссворд.

— Знаешь, — сказала Клэр, — я, наверное, могла бы принести тебе целую стопку кроссвордов из закусочной, где я работаю. Раньше работала, наверное. Старикам нравилось их разгадывать.

Ана попыталась бросить на неё испепеляющий взгляд, но её губы изогнулись в улыбке.

— Знаешь, ты могла бы помочь. Что такое азиатская дикая кошка, семь букв, четвёртая буква «а»?

— Каракал.

— О. Славно, — Ана заполнила квадратики.

— Они такие милые, с торчащими ушками.

Ана фыркнула.

— Ты странная.

Клэр высунула язык, что заставило Ану улыбнуться, а затем Клэр резко сказала:

— Я хочу попросить у него прощения.

Лицо Аны стало серьёзным.

— Так почему же ты этого не делаешь?

— Я… боюсь, — призналась Клэр.

— Чего?

— Я не знаю.

Но она знала. Она боялась, что Нокс больше не захочет её. Она боялась, что он больше не будет смотреть на неё так, как раньше.

Такова была постыдная правда о том, почему она вообще покинула аббатство. В то время она этого не осознавала. Она знала только, что хочет уйти, что не хочет смотреть ему в глаза.

— Тебе нужно поговорить с ним, — сказала Ана. — Потому что это ранит тебя больше, чем всё остальное. Я же вижу.

Неожиданные слёзы потекли по щекам Клэр. Ана поднялась со своего места на полу и подошла к креслу Клэр, усаживаясь рядом и притягивая Клэр к себе.

Ана права.

И

Клэр устала быть трусливой и эгоистичной.

В её прежней разобщённой жизни не присутствовало никого, кому можно было бы причинить боль, у кого можно было бы что-то отнять. Легко не причинять боль людям, когда ты один. Это не означало, что ты хороший человек. Это означало, что ничто никогда не выдавало того, кем ты был.

Наконец-то Клэр раскрылась.

Но она не хотела быть такой. Теперь, когда она узнала, каково это — быть таким человеком, она больше никогда такой не будет.

Поэтому она скажет ему, что сожалеет, что бы ни случилось. Она не знала, как он отреагирует, но, по крайней мере, знала, что ей нужно сделать.

Ана, казалось, почувствовала решимость Клэр в её жестах, потому что она сказала:

— Я отвезу тебя.

— Но тебе же придётся выйти из дома. Ана…

— Я готова, — решительно заявила Ана.

Если поступить правильно по отношению к Ноксу означало поступить неправильно по отношению к Ане, то это всё равно было неправильно.

— Я могу позвать Сайрен, чтобы она меня подвезла. Она сказала, что я могу ей позвонить.

— Я хочу это сделать, — настаивала Ана. — С тобой.

— Ты сделаешь это? — переспросила Клэр, ошеломлённая и растроганная. — Ради меня?

— Да, но это будет и ради меня тоже. Мне нужно совершить этот шаг, но я не хочу делать это в одиночку. Мне будет легче, если я сделаю это ради тебя. В этом есть смысл?

— Да. Абсолютно логично.

— Но я не собираюсь надевать нормальные штаны.

Клэр рассмеялась.

— Договорились.

Двадцать минут спустя Клэр и Ана вышли из зелёного Порше Аны. Они припарковались на улице перед входом в аббатство. Клэр даже не подозревала, что в аббатстве есть парадная дверь. Отсюда оно действительно напоминало церковь с арочными двойными дверями, окнами со свинцовыми стёклами и выступающим фасадом из старого камня. Изнутри и в те моменты, когда она выезжала через гараж и луг, ей казалось, что она находится за городом, а не в центре города.

По дороге Клэр воспользовалась телефоном Аны, чтобы написать Сайрен сообщение о том, что они приедут, и Сайрен ответила, что они могут подъехать к главному входу. Затем она написала ещё раз, чтобы сообщить, что ей нужно с ними поговорить.

Сердце Клэр ёкнуло, а потом на неё навалилась тяжесть. Нокса не было дома. Зачем ещё Сайрен понадобилось говорить с ними? Она собиралась сказать Клэр, что Нокс не хочет её видеть.

Но она могла бы написать это, верно?

Возможно, Клэр следовало позвонить до того, как они покинули дом Аны. Но она боялась струсить. Казалось, что лучше уже приехать, прежде чем давать о себе знать. Теперь она не была уверена.