Темный Демон
Шрифт:
– Он всегда берет мою кровь. Если не мою, то он возьмет твою. Сама знаешь. Пусть лучше наказывает меня, но я буду уверен, что твоей крови он не получит.
– Почему мы это терпим? Почему мы позволяем приказывать нам и обращаться как с маленькими детьми? У меня есть сила. Он не может контролировать меня. Он хочет внушить мне, что может, но на самом деле нет. У тебя есть такая же сила, Рэзван. Ты сопротивлялся ему годами. Вместе мы сможем освободиться от него.
–
– Но это ты предлагаешь идеи, Рэзван. Без тебя мы бы уже давно погибли, – эти слова заставили задуматься Наталью. Она посмотрела вниз на свои руки, то были руки не ребенка, а взрослой женщины.
Потрясение охватило ее. Она посмотрела на Рэзвана.
– Что с нами случилось?
Силуэт мальчишки-подростка замерцал, становясь полупрозрачным, и образ мужчины окончательно наложился на образ ребенка.
– Ты предала меня: ты выбрала охотника, моего врага.
Наталья покачала головой, обращаясь к своему брату, протянув к нему руки.
– Я выбрала счастье, Рэзван. Это то, чего наш дедушка не знал, никогда не мог понять. В чем смысл долгой жизни? Я наблюдала за тем, как люди умирают снова и снова, но их жизнь была счастливой, в то время как я просто продолжала жить одна, ни семьи, ни друзей. Рядом не было ни кого, с кем я могла бы поделиться и горем, и радостью, – она опустила руки, так и не прикоснувшись к нему.
– У нас есть невероятная сила, о которой мы и не мечтали.
– Нет, у нас ничего нет. Я видела подобную силу, но она ничего не значит для меня. Эти люди, которые рождаются, живут своей жизнью и умирают в кругу большой семьи – они знают, как жить. А что делаем мы? Что он делает? Он прячется от мира со своими коварными замыслами, пьет кровь, чтобы оставаться живым – для чего? Зачем жить так долго, не зная счастья? Я выбрала счастье, возможность разделить с кем-то свою жизнь. Я не буду просить прощения или чувствовать вину за это.
– Взгляни на нас, Наталья. Ты взяла наш мир и изменила его. Я больше не мальчишка и я постепенно угасаю. Неужели ты бы выбрала его вместо своего брата? Своего близнеца?
– Я не оставлю его. Почему ты решил, что я променяю одного на другого? Ты в моих снах, Рэзван. Я тебя никогда не забуду, никогда, – её сердце учащенно билось, пока она внимательно вглядывалась в угасающий образ своего близнеца с суровым лицом мужчины.
– Я тебя не нужен. У тебя есть он.
Наталья не хотела, чтобы ее слова звучали, как мольба, или как-будто она просит разрешения.
–
Лицо Рэзвана перекосилось от гнева.
– Я запрещаю! Он – ненавистный нашей семье охотник. Выбери другого.
– Это просто мечта, сон, глупый сон. Я выбираю Викирноффа. Я выбираю счастье, – сказала Наталья, намереваясь проснуться.
Она не позволит своим мечтам превратиться в кошмарные сны, иногда вторгавшиеся вместо них. Рэзван хотел бы видеть её счастливой. Он бы не злился на неё за выбор того, кто сделал её счастливой. Она не собиралась больше мириться с тем, что время от времени проникало в её мечты и искажало их, чем бы оно ни было.
– Подожди! – неистово вскрикнул Рэзван. – Охранные заклятия. Ты не дала мне охранные заклятия. Я не умею придумывать их сам.
Наталья обернулась к нему, и, хмурясь, пробормотала заклинание для него.
Он улыбнулся ей, любимый Рэзван, уже повторяющий слова, чтобы не забыть их. Неожиданно в её голове возникла боль, ужасное давление, которое нещадно росло, и затем, резко исчезло, оставив после себя лишь растерянность.
Он покачал головой.
– Это неправильно. Неправильно. Ты не говоришь мне правду.
Ошеломленная Наталья уставилась на своего брата в ужасе.
– Боже, Рэзван, это ты. Это всё время был ты.
И она разразилась тихими мучительными рыданиями. В сердце была такая боль, будто его буквально вырвали из груди.
Она пришла в сознание от звука собственных рыданий, всё ещё эхом раздававшегося в её ушах. Слёзы текли из глаз, а из груди с каждым вздохом вырывались мучительные рыдания.
– Этого не может быть, этого не может быть. – Она прижала тыльную сторону ладони к своему дрожащему рту. Ее живот скрутило, и она на четвереньках отползла от Викирноффа в угол пещеры, где её стошнило.
Мужчина тут же проснулся. Двигаясь со сверхъестественной скоростью, он в ту же секунду оказался рядом с ней, и, опустившись на колени, положил руку ей на спину, приобняв ее.
– Что такое? Скажи, что вызвало такие страдания? – прошел час или около того и сонливость его не одолела.
– Сон, – она обмякла в его руках, дрожа от холода, мечтая оказаться в его объятиях. – Только это был не мой сон. Он не был моим долгое время, только я не догадывалась. Я не понимала.
Викирнофф крепко обнял ее, укрывая своим телом. Он бережно качал её, чувствуя её боль, ужасную рану, которую нельзя исцелить.