Тёмные сёстры (СИ)

Рисова Лана

Никакого ответа. Пожав плечами, я развернула насыщенно-синюю ткань из многослойной паутины. Похожа по структуре на нетканый материал, но в отличие от него приятная наощупь. Может быть, она из коконов шелкопрядов? В такое же одеяние был одет мой спаситель – длинный футляр с тремя отверстиями для головы и рук. Отлично! А то я боялась, что придеться облачаться в грязные джинсы. Нежная ткань приятно щекотала кожу, только по оставшимся голыми рукам все еще маршировали толпы настырных бугорков, поэтому я натянула поверх хламиды, доходящей мне до лодышек, чистую

рубашку, а подпоясалась вытянутым из джинсов ремнем. Сделав шаг вперед, обнаружила разрезы по бокам – ходить могу в своей любимой манере, т.е. быстро и размашисто.

Так, теперь стирка – я побултыхала грязные вещи в воде, нещадно теребя ими о камни. Что поделать мыла то нет. Хорошенько все отжав, разложила вещи на ближайшей глыбе и с удовольствием потянулась. Вот теперь я чувствую себя значительно лучше. Пальцами расчесав мокрые пряди, придала им некую форму и пошла проведать деда Герасима. Его поза ничуть не изменилась, я обошла камень, чтобы видеть его лицо. Так оно было сейчас на уровне моего, и я могла хорошо рассмотреть его: все узловатые складочки и морщины вокруг плотно закрытых глаз. Но сейчас оно было абсолютно безмятежно, и, тем не менее, излучало какую-то скрытую силу. Не смотря на то, что его хозяин был ростом чуть выше ребенка, и явно погрузился в медитацию, я чувствовала необъяснимое беспокойство, этот старичок явно очень опасен.

Внезапно в глазах у меня потемнело, а в голове раздался скрипучий, но тонкий голос.

– Не надо бояться старого Кёдльфёрля, дитя. Он не желает тебе зла.

Я резко обернулась – сзади никого не было. Подозрительно покосившись по сторонам, и не заметив в засаде среди камней притаившихся немецких шпионов, я с подозрением уставилась на старичка.

– Да, да! Именно этот старикашка с тобой и разговаривает, бестолочь! – я подскочила от наглого голоса, снова раздавшегося у меня в голове. Зрение опять поплыло, поэтому мне спешно пришлось сесть на камень от навалившейся дурноты.

– Слушай меня внимательно, дитя. Этот способ общения тяжело дается нам обоим, поэтому вопросы, если они у тебя остануться, ты задашь после того как я договорю.

Я согласно закивала, одновременно пытаясь избавиться от головокружения. Мне это удалось, только когда я замерла с закрытыми глазами, склонив голову набок, вцепившись обеими ладонями в острые края камня, на котором устроилась.

– Мы очень глубоко под землей…

Это уж я и так поняла.

– Не перебивай старших!

Молчу, молчу. Согласилась я и поняла, что не произнесла не звука.

– Поверь мне, девочка, мы очень далеко от других людей, и тебе отсюда не выбраться.

Я заскрипела зубами, сдерживая старающиеся вырваться слова, и чувствуя, почему-то, всем своим существом, что голос в голове говорит только правду, и при таком способе общения не может лгать.

– Но при должной подготовке, возможно, тебе это удастся. У меня очень давно не было учеников, и я не предполагал, что будут. Как видно, я ошибся. Предвосхищая часть вопросов, хочу показать тебе следующее.

И тут перед моими зажмуренными

глазами начали проноситься картинки. Бесконечные толщи камня, длинные нескончаемые тоннели и проходы, подземные пропасти, проломы и провалы, и следом за ними – бурный подземный поток, оканчивающийся гигантским водопадом, низвергающимся из щели в стене пещеры под самым потолком. Я поняла, что это и есть тот единственный выход, по которому я попала сюда.

– И что же…я смогу выбраться, если стану вашей ученицей? – я чувствовала, как утекает моя надежда вместе со слезами, капающими, мне на колени.

– Не могу утверждать точно, многое зависит от тебя, но так у тебя будет больше шансов.

– Шансов! Да у меня нет никаких шансов! Если только вы не супертренер по скалолазанию и плаванию против потока в узких подземных пещерах!

– Тебе повезло. Я именно такой тренер и есть! – гордо проговорил голос, и я различила легкую иронию.

– Как же вы будете тренировать меня, если такой способ общения несколько..ммм..затруднителен, а говорить вы не можете…

– А вот это действительно дельный вопрос! Для начала, тебе придется научиться видеть льийни, хотя, с этим, я уже убедился, проблем не будет, и выучиться говорить на льйина квэлли.

Язык глухонемых что-ли?

– Можно сказать и так. Но на самом деле, это язык всех существ, разумных и не очень, живых и неживых. Язык природы.

О как! Ну что ж это прекрасно. Всегда мечтала говорить на языке природы, не вступая при этом в Гринпис.

– Так ты согласна стать Ученицей? – в голосе послышалось легкое нетерпение.– Нет, я не родственник бабки Аксиньи! – рявкнул он.

Нет, так нет, а страх как похож.

– Да, мастер Йода, я согласна!

– Что ты сказала?!!

Похоже, он рассердился.

– Коленку поцарапала, говорю, йода бы сюда.

– Ты самая несносная из учеников, Лиссанайа, которые у меня только были! – воскликнул голос.– И это притом, что обучение еще не началось! Видно, перед уроками Языка придется выучить несколько уроков Послушания!

– Как вы назвали меня, господин Кёдль…что-то там, простите.

– Учитель. Либо МАСТЕР!

– Да, мастер! Так…

– Несносная девчонка, как ты утомила меня! Таковы правила. Если ты принимаешь ученичество, то должна забыть свое прежнее имя – тебе дается новое.

– Да, мастер Кёдль!– Я смиренно сомкнула ладони на уровне груди. Немец, а имя дал какое-то японское! Видимо система обучения такая…. Плевать, хоть горшком назови, если это поможет выбраться отсюда. Паспорт, правда, менять придется …

Додумать я не успела, потому, что зрение внезапно прояснилось. Но моей радости недолго было длиться, т.к. встав, я покачнулась, и грохнулась в обморок.

Очнувшись, увидела радугу перед глазами, проморгавшись, поняла, что это не совсем радуга – это те самые разноцветные нити, тянущиеся от меня к старичку, который с важным видом склонился надо мной. Выражение его лица изменилось, и я заметила, что поменялся порядок и цвет ниток, как и их изгиб.