Тёмные сёстры (СИ)
Шрифт:
– Ой, прости меня, маленький, я не хотела тебя обидеть, малыш…. Только ты у меня и остался! – запоздалое раскаяние отвлекло от мрачных мыслей. Поглаживая расстроенного Рюша, я взвалила сумки на плечи и накинула несколько лассо из льйини на кокон. Полноценной левитации не получится – много сил шло на поддержание жизнеобеспечения, но можно тянуть его за собой, сантиметров на двадцать приподняв от земли, создав не совсем левитацию, а скорее некое магнитное поле под телом остроухого.
И кто это сказал, что эльфы хрупкие создания?! Попробовал бы тащить за собой эту махину под метр девяносто не меньше, да и в плечах, надо сказать внушительную. Ладно, все равно делать привалы придется, мне ему еще кости
– Домой, Рюш! Мы идем домой.
1. ГЛАВА – СКИТАТЕЛЬНАЯ.
О том, что сойти с ума иногда бывает весьма полезно.
Все началось с темноты.
Странно в моем случае, потому что обычно у всех нормальных людей начало – это свет. Рождение, пробуждение или яркий тоннель в конце жизненного пути. У меня же был мрак.
Не простая темнота ночи или комнаты, где забыли включить свет, а настоящая тьма, чернота, темень. В тот момент, когда я познала тьму, она стала для меня одушевленной, осязаемой, ее можно было потрогать, лизнуть. И было под рукой что-то вязкое, а на языке солоновато-горькое, как кровь из прокушенной губы.
Однозначно я ударилась головой. Это многое объясняло. И потерю ориентации во времени и пространстве и, возможно, временную потерю зрения, хотя в тот момент я старалась об этом не думать – для меня зрение было всем. Потерять его означало потерять себя!
Со зрением или без, еще не поняла, но себя я точно потеряла. Так же как ребята потеряли меня.
Я открыла и снова закрыла глаза. Ничего не поменялось, абсолютно ничего. Так – темно, хоть глаз выколи, и так – темно, можно и не выкалывать. Голова гудела страшно, не поднимаясь, я подтянула руку к правому виску и осторожно ощупала сначала лоб, а потом и все остальное. Ахххх! Ссссс! Шишка уже показалась во всей своей величине на правой стороне моего бедного черепа, но крови вроде не было. Ладно, говорят, что у творческих людей задействовано левое полушарие, так что правое, возможно, мне никогда и не понадобиться. Теперь посмотрим, что с остальным: руки целы, ноги… вроде тоже.
Но лежать было неудобно. Изогнув левую руку, я подсунула ее под левый же бок и вытащила за лямку рюкзак. Под пальцами оказался и другой ремень – от этюдника. Я слегка потянула его на себя и убедилась, что он лежит где-то в метре от ноги. Упади я на этот деревянный ящик, и лежать мне сейчас со сломанным позвоночником! Хотя рюкзак тоже набит почти под завязку, но он висел только на одном плече – в момент падения, я уже решила его снимать – и полностью под спину не попал. Съездили на летнюю практику, господа студиозузы!
От моих движений перед глазами поплыли цветные круги, и слегка затошнило. Это оочень плохо. Не хватало только сотрясения мозга. Застыв на месте, попыталась собраться с мыслями. Я упала. Куда, собственно, я могла упасть, ведь я шла по лугу! Хотя какой луг местность-то гористая! Мысли путались в пыльной паутине чулана мозга, полнейший кавардак перемешался с паникой.
Так, сначала. Издалека я увидела этот прекрасный лужок, и, предупредив ребят, ломанулась сквозь кусты, как кабан за желудями. Ну что здесь может быть аномального?! Такая красотища вокруг!
В этот год занесло нас в пермскую область. Летняя практика была самым веселым временем обучения, т.к. обычно была выездная то на север, то на юг России, то на Урал. Поселили нас в съемном деревенском домике за счет учебного заведения. Готовили сами – довольствуйтесь, мол, что жилье бесплатное. Но мы не унывали, накупили пачек сорок ролтона, а молоко и овощи, сердобольные старушки нам сами приносили прямо к калитке. Еще бы приехало
Мы с ребятами вовсю обсуждали тему нечисти. И сможем ли мы уговорить инопланетянина позировать для портрета, и какое количество времени потребуется, чтобы изобразить летающую тарелку, и кто сможет сделать серию эскизов лешего и кикиморы. При поступлении в Академию художеств, а надо сказать, что мы всей компанией туда собирались после училища, это, наверняка, зачтется. Боюсь только, что от нашего непрекращающегося хохота вся нечистая сила в округе разбежалась далеко по лесам.
Луг, который я заприметила с горы, оказался достаточно далеко. Минут пятнадцать я пробиралась к нему через лес напрямик, перепрыгивая через валуны то тут, то там торчащие изо мха, огромные глыбищи приходилось обходить стороной, что заставляло меня досадливо пыхтеть. И вот он, наконец, замечательный полукруглый лужок на склоне холма, окруженный с трех сторон высокими соснами, а с четвертой плавно поднимающийся вверх в гору. Отсюда я видела ребят, которые шли по плоской вершине и весело махали мне рукой. Кто-то, кажется Наташка в голубом платочке, уселась сверху на каменный валун и открыла блокнот, остальные пропали из виду. Я поморщилась от досады, вместо того, чтобы продираться сквозь лес, могла бы просто спуститься с холма. Но раз никто из ребят не позарился на мой прекрасный вид, значит, сверху он выглядит не так соблазнительно.
Я закрутилась на месте, выбирая выгодную для себя точку. Было раннее утро, и солнце еще как следует, не протопило свои огненные печи, но часа через два жара будет стоять невыносимая, поэтому лучше заранее позаботиться о тени. В нескольких шагах я увидела здоровенный плоский камень, торчащий из зарослей цветущего репейника. Прикинув, что как раз на него будет падать тень от близрастущей, пушистой сосны, я, скинув одну лямку рюкзака и удобнее перехватив ремень этюдника, двинула туда. Не могу сказать, что пристально смотрела под ноги, но и вслепую совсем все же не шла. Но яму просмотрела, потому что следующий мой шаг угодил в пустоту.
Так. Значит я под землей, скорее всего в какой-то пещере. Мои руки убедились в моей правоте, ощутив шероховатую каменную поверхность. По мере того как мои чувства приходили в себя, я стала ощущать холод. Ноги были еще более или менее в тепле, все-таки джинсы – великое изобретение человечества, но сверху на мне была только легкая майка. Я пошарила рукой возле рюкзака и потянула на себя рукав от рубашки, обвязанный узлом вокруг лямки, и поблагодарила себя за предусмотрительность. Я взяла ее, чтобы не обгореть на солнце, ведь к моему великому огорчению кожа у меня была такая белая, что сгорала я моментально, но и от холода плотный хлопок рубашки должен был хоть немного спасти.
Борясь с дурнотой, я таки приняла вертикальное положение и кое-как натянула на себя рубашку.
Сколько, интересно, я была без сознания? Меня уже хватились или нет? То-то удивиться Наташка, только я была и уже нет, как сквозь землю провалилась.
Я усмехнулась, паника пока подконтрольна, видимо мозг еще в шоке от такого удара. Но надо, тем не менее, подумать. Если я провалилась, значит, наверху где-то есть дыра, через которую сюда должен попадать свет. Как я не старалась, никакого света не разглядела. Либо дела, действительно настолько плохи, и я потеряла зрение.