Темные огни
Шрифт:
— С чего это ты так рассвирепел? Посуди сам, разве у меня есть выбор? Я согласна на все.
— Согласна! — заорал Стив. — На что ты согласна? Ты поняла, что я тебе предлагал?
— Да, повторяю тебе, если ты так уж хочешь, чтобы я стала твоей любовницей, то я согласна. — Она вздохнула. — Но не пытайся купить меня — просто будь ко мне добр, если, конечно, можешь.
Ее неожиданное согласие явно выбило почву у него из-под ног. Стив смотрел на Джинни с изумлением и недоверием. Джинни показалось, что он готов задушить ее. Подумать только, эта тигрица не просто шлюха, а шлюха, равнодушная ко
— О Господи, — пробормотал Стив, заскрежетав зубами. Потом с издевкой воскликнул: — Вставайте, мадам! Неужели вы готовы так легко отдаться любому мужчине? Даже проститутки в подобных случаях торгуются!
Он стащил ее с кровати, но сразу же отпустил, словно прикосновение к этой женщине было для него нестерпимо.
Вскинув голову, Джинни резко возразила:
— А с какой стати мне торговаться? Ваши слова убеждают меня в том, что вы проявите ко мне истинное великодушие. Надеюсь, вы можете позволить себе содержать любовницу?
Его глаза гневно сверкнули.
— Полагаю, что да, — сказал он, криво усмехнувшись. Он внимательно окинул ее взглядом, иронически заметив, что «надо знать, что покупаешь». — Впрочем, — сказал Стив, — я вполне удовлетворен и считаю, что игра стоит свеч, особенно если наша сделка будет предусматривать верность — пусть до определенных пределов. С сегодняшнего дня, прошу вас, никаких Эриков Фотерингеев! — Он быстро приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза. Как ни странно, его прикосновение казалось почти ласковым. — Скажи мне, любовь моя, хотелось бы тебе получить материальное подтверждение моей… скажем так, безумной страсти к тебе? Это окончательно скрепило бы наш договор. Итак, что бы ты хотела получить?
Ну зачем, зачем он коснулся ее? Джинни выскользнула из его рук и, подойдя к большому зеркалу, принялась небрежно поправлять рассыпавшиеся волосы.
— Мне почему-то кажется, что усердие, с которым вы занимаетесь своей прической, требует немедленной награды. — Казалось, он хотел побольнее уколоть ее. Но его невероятное предложение выглядело вполне серьезным. Как же это взбрело ему в голову?
Джинни никак не могла найти ответа. Только одно приходило ей в голову, но об этом она старалась не думать… Господи, неужели это возможно, или… или она просто хватается за соломинку. А вдруг Стив все еще продолжает любить ее, хоть и не желает в этом признаться? И не признается, пока не сочтет, что отомстил ей.
Но почему тогда Стив так спокойно отнесся к ее замужеству? Ведь он всегда ревновал ее до безумия. Нет, если бы он любил ее по-настоящему, то обязательно выкрал бы и увез куда-нибудь!
Однако Стив, несомненно, хотел ее — и даже сам признавался в этом.
Вечером Джинни была рассеянна и задумчива. Иван выдал ей порошок, чтобы у Черникова она выглядела «поживее».
— Ну разве можно сравнить тебя с экзотической и воодушевленной сеньоритой Санчес? Ну же, моя дорогая! Уж не хочешь ли ты показать старому графу, что несчастлива? Мы не так давно женаты, и скучать тебе не пристало. Я никогда не скучаю в твоем обществе — ты по-прежнему возбуждаешь меня, как и в самом начале!
Князь говорил, не спуская с нее своих прозрачных
«Как странно, что я изменяю Ивану именно со Стивом», — думала Джинни, сидя в экипаже, который направлялся по залитым светом улицам Сан-Франциско к холостяцкой квартире графа Черникова. Приняв лекарство, Джинни чувствовала покой и умиротворение. Все было бы не так уж плохо, если бы рядом с ней не сидела Консепсьон. Да, вряд ли они с Консепсьон когда-нибудь помирятся, но что из этого? Стив хотел именно ее, Джинни, несмотря на всю свою злость и припадки ярости. Он ведь рисковал жизнью, оставаясь в Сан-Франциско, где его могли в любой момент узнать. Он даже отвез ее и Консепсьон в дом сенатора и отправился присмотреть за лошадьми после того, как помог им выбраться из экипажа.
К тому времени Соня тоже вернулась, совершив обычные визиты. От нее не ускользнуло, что девушек доставил домой не Рыжеусый.
— Минуту назад я видела его, и он показался мне брюнетом.
— Да, это чернобородый, по прозвищу Пират. Он куда более отчаянный парень, чем Рыжеусый. Оказалось, что у того свободный вечер, — беззаботно объяснила Консепсьон. — Помимо всего прочего, он присматривает за домом.
— Возможно, я видела его раньше. Мне показалась знакомой его походка.
Чтобы заставить мачеху замолчать, Джинни принялась восхищенно расписывать дом мистера Мердока. К тому времени у нее сильно разболелась голова и она с трудом говорила.
Вероятно, Соня заметила это.
— По-моему, тебе необходимо отдохнуть, дорогая. Ты неважно выглядишь. Иди к себе и приляг хоть на часок! Твой муж еще не приехал, так что время у тебя есть.
Да, ложь и страх, всегдашние спутники ее теперешней жизни, постоянно преследовали Джинни. Стив так и не дотронулся до нее. Оставив ее одну в большой комнате, он отправился искать Консепсьон. Та появилась через несколько минут, облизывая покрасневшие, уже припухшие губы, которые явно только что целовали.
— Нет времени заниматься прической, — бросила она. Когда Джинни и Консепсьон оставались наедине, та всегда говорила с ней дерзко, не выбирая выражений. — Ветер все равно растреплет волосы, так что поторапливайся, Эстебан ждет. — Она посмотрела на кровать, а потом на Джинни. — Так у вас ничего не было, — расхохоталась она. — Вы только ругались — и все! Кстати, уверяю тебя, Эстебан не из тех мужчин, которые умеют прощать. Поэтому держись мужа, если желаешь себе добра.
Интересно, что знает Консепсьон об их странных отношениях с князем Саркановым.
Вечером мексиканка была в прекрасном настроении. Она шутила и кокетничала, так что даже граф Черников пару раз улыбнулся ей. Пока Консепсьон развлекала старика, князь Иван разыгрывал роль любящего мужа — он то наматывал на палец локон Джинни, то гладил ее обнаженное плечо.
— Итак, вы пока не собираетесь в Россию?
— Не судите строго Вирджинию, — заметил князь Иван. — Ведь она совсем недавно встретилась со своей семьей. Притом ей нравится шум и блеск Сан-Франциско, не так ли, любовь моя? Мне бы не хотелось принуждать ее к чему бы то ни было.