Темные огни

Роджерс Розмари

— Господи, Стив, да ты ничуть не изменился! Ты остался таким же жестоким эгоистом и готов идти к своей цели, подминая под себя других, ни в чем неповинных людей! Ну скажи, зачем ты привез меня сюда? Чтобы отомстить мне, хотя я и не знаю, за что?

— Отомстить? — издевательски спросил Стив. — С какой стати я должен тебе мстить? Ведь мы оба с небольшими потерями выбрались из ловушки, называемой семейной жизнью! Иначе нам, возможно, пришлось бы вечно воевать друг с другом. Поверь, я почти благодарен тебе, что ты столь резво ухватилась за предоставленный судьбой шанс. Принцесса должна жить с принцем — и вот теперь, моя дорогая,

ты засверкала, как драгоценный камень, для которого наконец подобрали достойную оправу. — Она содрогнулась от этих слов, а Стив, заметив это, коротко рассмеялся: — Джинни, мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы притворяться. Уверен, ты достаточно умна, чтобы оценить все преимущества нашего договора. Ведь мы сможем наслаждаться друг другом без сцен ревности и лишних вопросов. А так как твой муж частенько отлучается из дома, у нас вполне достаточно времени для общения. Поэтому перестань дуться и постарайся принять и признать мою правоту. В последнее время мне пришлось прибегать к силе, чтобы заполучить тебя.

— Перестань! — Джинни вскочила с кресла и сжала кулаки. — Как ты можешь говорить о наших отношениях так… так цинично? Почему ты продолжаешь мучить меня? Нет, ты просто не в состоянии понять женщину. Ведь до сих пор ты ни словом не обмолвился о том, зачем приехал в Сан-Франциско, подвергая страшному риску свою жизнь и мою… репутацию! Улыбайся на здоровье! Тебе же на всех наплевать. Ты, конечно, не знаешь Ивана, но скажу тебе, что у вас с ним есть одна общая, ненавистная мне черта. Вы лишены элементарной порядочности. Он был готов убить тебя, не зная, кто ты, но если он вдруг узнает…

— Ты что, думаешь, я его боюсь? Его или его наемных убийц? А может, ты боишься за него? Признаться, я не люблю терять того, что мне принадлежит, Джинни. И я еще не успел всласть насладиться твоим страстным телом, когда твой князь увез тебя. Конечно, я понимаю, что ни одному мужчине ты не будешь принадлежать безраздельно, ибо верность не в твоей натуре, да, честно говоря, и не в моей тоже. Признайся хоть в этом — зачем лицемерить!

Прижав Джинни к себе, Стив прильнул к ее губам. Она вдруг начала сопротивляться, хотя и сама не знала зачем. Скорее всего, потому, что слова Стива слишком задели ее. А может, и потому, что Стив поцеловал ее так, как целуют распутниц.

— Не надо, не надо! — шептала она в отчаянии, пытаясь увернуться от жадных поцелуев Стива. — Прошу тебя, Стив, перестань, я плохо себя чувствую, у меня болит голова…

— Господи! — выдохнул он и толкнул ее в кресло. — Ты, Джинни, совершенно несносна — уж не оттого ли, что твой муженек слишком часто оставляет тебя одну? Ладно, не стану домогаться тебя силой, если мысль о близости со мной вызывает у тебя головную боль.

У Джинни и впрямь так болела голова, что на глазах выступили слезы. Тело ее содрогалось от озноба, и она как сквозь сон слышала голос Стива, в котором теперь почему-то звучала доброта.

— Джинни! Боже, что с тобой? Ты заболела? Это от шампанского?

— Мне… Я должна принять порошок от головной боли, пожалуйста, поторопись, я едва могу терпеть! Там, в моем ридикюле, есть один порошок.

Стив молча принес ей порошок. Джинни тут же приняла его, и Стив, не обращая внимания на ее протесты, на руках отнес ее на кровать.

— Лежи спокойно, ради Бога. Больше я к тебе и пальцем не прикоснусь! Когда начнет действовать?

— Не знаю…

Мне трудно думать… Это один из тех, что ты мне прислал. Порошки, которые мне оставил Иван, сильнее, но их у меня всего четыре. Он сказал, что даст мне еще, когда вернется. Я не понимаю, что это за болезнь, но граф Черников утверждает, что это все нервы.

— Джинни, — вздохнул Стив, — закрой, пожалуйста, глаза и ни о чем не думай. Мне очень жаль, что все так случилось — всему виной мой характер. — Стив никогда в жизни не извинялся перед ней, поэтому Джинни решила, что это ей померещилось.

Позже, очнувшись, она не могла понять, сколько времени провела в забытьи. Вокруг, в сущности, ничего не изменилось — все так же покачивался корабль и скрипели переборки. Она по-прежнему лежала на кровати, только в каюте стало гораздо темнее. Открыв глаза, Джинни поняла, что наступило облегчение: голова уже не болела, и она чувствовала прилив сил.

Стив сидел за столом, на котором вместо бутылки с шампанским стоял хрустальный графин, наполненный жидкостью янтарного цвета. Он, конечно, наблюдал за ней, пока она спала. Стив хмурился, но его голос звучал спокойно:

— Тебе уже лучше?

— Да, спасибо.

— Тогда я могу тебя кое о чем спросить?

Джинни удивилась — подумать только, Стив спрашивает у нее разрешения!

— Опять вопросы? — на всякий случай сказала она, пытаясь понять настроение Стива.

— Да, вопросы! — с издевкой подтвердил он, и это заставило Джинни собраться с духом, чтобы противостоять его нападкам.

— Не смотри на меня, как разъяренная тигрица, Джинни. Нам нужно кое-что обсудить, прежде чем я доставлю тебя к родителям. Когда мы устраним некоторые противоречия между нами, наши отношения окрепнут. Кто знает, возможно, мы даже станем друзьями.

— Как ты и Консепсьон?

Стив усмехнулся:

— Да, что-то вроде этого.

Он присел к ней на кровать и сделал вид, что не заметил, как она сжалась.

— Я не доверяю тебе, — призналась она. — Да и может ли быть иначе? Ты обманывал меня с самого начала, проделывал надо мной всевозможные штуки. Ты притворялся…

— Черт побери, если бы ты знала, какого труда мне стоит сдержать гнев! Ты разве не понимаешь, о чем я? — Потом он вдруг спросил: — Ты любишь своего мужа? Ты вышла за него по любви?

Джинни не задумываясь ответила:

— Нет! Он мне совсем не нравится! И никогда не нравился, с самого начала. Но он… Сейчас я и не помню, как все произошло. Сначала был Карл, а до него — шок от услышанного. Я не понимаю, как попала на корабль, и даже не помню, как мы поженились! Граф Черников стал давать мне лекарства, чтобы избавить меня от ужаса, который поселился у меня в душе после истории с Карлом…

Рассказывая Стиву о прошлом, Джинни чувствовала, что он ловит каждое ее слово, сдерживая эмоции.

— Так ты хочешь сказать, что к браку тебя принудили? Так же, как Хоскинс принудил тебя отдаться ему в подвале? Должно быть, князь Сарканов влюбился в тебя по-настоящему! Только представь себе: сначала находят твоего капитана в погребе с перерезанным горлом, а потом ты едешь в Америку в обществе русского князя. А через несколько дней становишься его женой. По «всему видно, что ему просто не терпелось сделать тебя своей — ну а ты… Поняв, что исправить уже ничего нельзя, ты решила извлечь максимум из сложившейся ситуации! Ну как, я прав? Так все и было?