Темные объятия
Шрифт:
— Послушай, я уйду рано утром. Пока я на работе, вся квартира будет в твоем распоряжении. Обещаю, тебя здесь никто не побеспокоит. Тейлон колебался.
Уходи! — властно приказывал внутренний голос. Да, он должен уйти.
Но не может.
— Я точно тебя не стесню? — спросил он.
— Конечно, нет!
Глубоко вздохнув, Тейлон вернулся к ней.
К своей жене.
Своему спасению.
И гибели.
Нинья была для него всем. И все эти столетия он считал себя в безопасности. В безопасности от воспоминаний о ней —
Но прошлое вернулось и принесло с собой такую боль, какой он еще не видывал.
— Что-то не так? — спросила Саншайн.
Тейлон покачал головой:
— Наверное, я просто устал, — ответил он, сбрасывая куртку.
Саншайн невольно сглотнула, вновь увидев его мощный торс, обтянутый черной футболкой. Тело Тейлона по – прежнему поражало ее: широкие плечи, мускулистая грудь, зад — самый совершенный из всех, обтянутых кожаными штанами, роскошные длинные ноги... о, слишком хорошо Саншайн помнила, как они переплетались с ее ногами!
Слишком хорошо помнила силу и красоту его мускулистого тела... неповторимые ощущения от его объятий... то, как он врывался в нее и наполнял ее до предела...
При этом воспоминании она едва не застонала вслух.
Но сейчас между ними вдруг выросла стена. Он как будто отгородился от нее.
Ушел нежный любовник, деливший с ней ласки и смех, — вернулся хищник, чуткий, настороженный и опасный, тот, что в одиночку разогнал напавших на нее бандитов. Это тоже было прекрасно; но ей очень не хватало его душевности и теплоты.
— Послушай, может быть, я тебя напрягаю?
Он поднял брови; этот вопрос его явно позабавил.
— Леди, вообще – то я напрягаюсь всякий раз, когда подхожу к вам близко!
Саншайн залилась краской.
— Нет, я не об этом... хотя приятно слышать, — по крайней мере, это значит, что я тебе нравлюсь.
Взгляд ее скользнул вниз, к ширинке его брюк. Тейлон едва не застонал, сообразив, что она там увидит. Барьеры его снова рушились: его охватывало неодолимое желание быть с ней таким же, каким он всегда был с Ниньей.
СНиньей он мог быть самим собой. Она ничего от него не требовала, ничего не ждала — кроме любви и дружбы.
Его драгоценная Нин никогда не видела в нем жалкого мальца, оплеванного и отвергнутого. Презренного сына шлюхи, вынужденного кулаками отвоевывать себе место в жизни.
Никогда не видела она и угрюмого, не по годам сурового подростка, в которого он превратился, устав терпеть издевательства, пинки и зуботычины.
Еще ребенком он закалил свое сердце и приучил себя к сражениям. Научился, не раздумывая, наносить удар любому, кто бросит на него хоть один косой взгляд, кто скажет хоть слово о нем самом, его матери или сестре.
Он твердил себе, что ему не нужна ничья любовь. Жил, как дикий зверь, готовый кусать новую протянутую к нему руку.
Пока в его жизнь не вошла Нинья.
Мальчиком и мужчиной, который хотел лишь одного— любить и быть любимым.
Сколько лет прошло с тех пор, когда Тейлон и последний раз осмеливался быть самим собой?
Братья-Охотники не раз обращались к нему за советом. Ашерон считал его своей правой рукой, полагаясь на него, ценя его острый ум, собранность и безупречную выдержку.
Но никто из них — даже Вульф — не знал его по – настоящему. Никому он не открывал свое сердце. Кроме женщины, что сидела сейчас перед ним.
Женщины, которой он не осмеливался открыться в смертной жизни.
— Ты всегда такой ненасытный? — спросила она.
— Только с тобой, — прошептал он, придвигаясь к ней ближе, пытаясь соединить в уме ту женщину, которой она была, с той, которой стала. — Только ты всегда сводила меня с ума. Один взгляд — и не могу думать ни о чем, кроме желания прикоснуться к тебе. Войти в тебя. Ощутить твое дыхание. Почувствовать прикосновение твоих прекрасных рук.
От этих слов Саншайн охватила сладостная дрожь.
Он шел к ней плавно и бесшумно, словно зверь, преследующий добычу. Все его тело превратилось в единую симфонию движения.
Острый мужской запах кожи сводил ее с ума и наполнял рот слюной.
От поцелуя у нее закружилась голова, но она отстранилась от него, сбитая с толку его словами.
— Ты говоришь так, словно знаешь меня уже много лет. Почему?
— Мне кажется, я знаю тебя вечно. Словно уже много столетий память о тебе хранится в моем сердце.
От этих слов Саншайн затрепетала. Этот человек — кельтский вождь и поэт — наполнял ее сны. В те далекие времена он бесстрашно бросался в битву, а затем возвращался к ней, чтобы любить ее...
Но нет — не может же он быть тем же самымчеловеком!
Только сейчас Саншайн осознала пугающую странность своих снов. Сама она в них выглядела совсем не так, как в теперешней жизни. Там она была белокурой и голубоглазой. Но Тейлон...
Тейлон был таким же, как сейчас.
Татуировка. Косички на виске. То же ожерелье – торк. Единственное отличие — цвет глаз.
Разве такое возможно? Что все это значит? Саншайн чувствовала, что имеет дело с чем – то сверхъестественным, не поддающимся логическому анализу и контролю разума, — и это пугало до дрожи в коленях.
Неужели он — тот же человек?
Не только душой, но и телом?
Нет, это невозможно! Но Саншайн, дочери отца – шамана и матери – ясновидящей, уже случалось видеть самые невозможные вещи. Она знала, что в нашем мире существуют силы, неизвестные и неподвластные человеку.