Темные объятия
Шрифт:
И сейчас ей было стыдно, но любовь и желание были сильнее.
Давным-давно мать рассказала ей все, что должна знать девушка о потребностях и желаниях мужчин. О том, как они, овладев телом женщины, берут в плен ее душу и сердце.
Еще тогда она решила, что не отдаст себя никому, кроме Спейрра. Только ему она позволит все. Только ему с радостью будет принадлежать и телом и душой.
Он приподнял подол ее платья, и тайны ее тела открылись его жаркому, жаждущему взгляду. Она вздрогнула, когда он раздвинул ей ноги, чтобы взглянуть
Страх требовал сомкнуть колени, но она заставила себя повиноваться Спейрру. Она открылась для него — и затаила дыхание, когда он обжег ее пламенным взглядом, полным почти невыносимого желания.
Он провел рукой по ее животу и бедру. Затем пальцы его скользнули на внутреннюю сторону бедра — от этого прикосновения ее бросило сразу в жар и в холод. Она закрыла глаза и застонала, чувствуя, как он осторожно касается ее трепещущей девственной плоти.
От его поглаживаний, от нежной игры с ее естеством у нее кружилась голова. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Вот он раздвинул ей ноги чуть шире — и скользнул пальцами вглубь, в узкую влажную расщелину.
Она застонала, ощутив, как он меняет позу, как напряженное мужское орудие упирается ей в бедро.
— Посмотри на меня, Нинья!
Она открыла глаза.
В его взгляде читалась не одна только страсть, — в нем горело неугасимое пламя любви.
— Еще не поздно. Если ты скажешь, что не хочешь, — я уйду и не причиню тебе никакого вреда.
— Я хочу тебя, Спейрр! — прошептала она. — Только тебя!
Склонившись, он нежно поцеловал ее в губы, а затем скользнул вглубь ее существа.
Острая боль пронзила ее, когда Спейрр прорвал преграду ее девства и заполнил ее целиком. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Он прижал ее к себе, укачивая, как ребенка.
— Ты так прекрасна! — хрипло выдохнул он. — Лучше, чем я мог себе вообразить... лучше всего на свете!
— Сколько женщин было у тебя, Спейрр? — вдруг спросила она — и тут же ужаснулась собственным словам. Но она была юна и наивна — и хотела знать.
Он замер, взглянул ей прямо в глаза.
— Ни одной, Нин. Я, как и ты, девственник. Другие женщины предлагали мне себя, — но мечтал я только о тебе.
Сердце ее застонало от любви. Она обвила его ногами, обхватила ладонями его лицо, притянула к себе так, что лица их почти соприкоснулись...
— О, Спейрр! — прошептала Саншайн.
Тейлон застыл в ее объятиях.
В последние полторы тысячи лет этим именем не называл его никто, кроме Сиары. И лишь одна женщина на свете произносила его имя гак, как сейчас Саншайн.
Дело даже не в том, как она его назвала... От звучания ее голоса у него по спине побежали мурашки.
— Как ты меня назвала?
Саншайн прикусила губу, осознав свою ошибку. Ну вот, теперь решит, что она назвала его именем другого мужчины! Он – то своей прошлой жизни не помнит. По – хорошему, она тоже помнить не должна.
Знает только, что они ее до смерти пугают.
Ее бабушка глубоко верила в реинкарнацию и свои убеждения вложила и во внучку. Однако Саншайн твердо помнила наставления бабули Морганы: та говорила, что в нормальном состоянии — не погруженный в гипноз, не подвергнутый специальному воздействию — человек свою прошлую жизнь не помнит. И помнить не может.
Почему же она вспомнила Тейлона?
— Я просто закашлялась, — соврала она. — А ты что, подумал, что я тебя как – то назвала?
Тейлон расслабился. В самом деле, кажется, ему начинает мерещиться всякая чертовщина. Может быть, оттого, что эта женщина пробуждает в нем воспоминания, много лет назад похороненные в глубинах сердца. Или, возможно, из – за чувства вины.
Ведь он хочет ее с такой силой, с такой огненной страстью, как не хотел никого и никогда, — кроме Ниньи.
Но Саншайн — совсем другая. К ней его тянет, даже когда он этого не хочет. Когда борется со своим желанием.
Вот она зарылась руками в его волосы и притянула его к себе, чтобы легонько укусить за подбородок. Ее нежные руки, ее теплое тело...
Он наклонился и прильнул губами к ее пле чу,ощутив солоноватый вкус пота.
Испустил глубокий удовлетворенный вздох...
И тут — очень вовремя! — зазвонил телефон!
Выругавшись, Тейлон поднял трубку. Это был Ашерон.
— Сегодня ночью оставайся у себя и охраняй женщину.
Тейлон на миг нахмурился. Откуда Ашерон знает, что Саншайн сейчас с ним? Впрочем, равнее спросить, может ли Ашерон чего – то не знать!
— Помнится, ты велел мне держаться от нее подальше!
— Ситуация изменилась.
В этот миг Саншайн укусила его за сосок. Тейлон едва не застонал. Не так – то просто будет держаться от нее подальше!
— Ты уверен, что сегодня ночью я не нужен?
— Уверен, — отрезал Ашерон и повесил трубку.
Тейлон отшвырнул телефон и с широкой улыбкой повернулся к Саншайн. Определенно, эта ночь будет куда лучше предыдущей!
8
Из клуба «Бегущий Волк» Эш вышел около полуночи.
Куда же запропастился Тейлон? Ему давно пора быть на посту.
Эш уже несколько часов его разыскивал.
Позвонил Нику, тот сообщил, что не видел Тейлона и не получал от него никаких известий со вчерашней ночи.
Странно. Совсем не похоже на кельта. Своим сверхъестественным чутьем Эш ощущал, что тот жив и здоров: при желании мог бы выяснить, где он и чем занят, но надеялся обойтись без этого. Ашерон терпеть не мог вторгаться в чужую жизнь или играть с чужой свободной волей. Самого его в прошлом не раз выслеживали и травили, как дикого зверя, и сама мысль о том, чтобы за кем – то шпионить, была ему противна.