Темные души

Верёвкина Александра

Елена вздохнула, ни капли не сомневаясь в том, что ее бессмертный жених (она всегда вздрагивала, произнося это слово даже мысленно) может справиться абсолютно со всем.

— Мы же договорились, — напомнила она, — Все идет по правилам. Никакого применения Силы и твоих слишком явных талантов. Потому как я и минуты не сомневаюсь в том, что ты вполне в состоянии собственноручно сшить мне платье.

Громкий мужской смех прорезал утреннюю тишину.

— Ты права, принцесса, — спешно согласился Дамон. — Никогда не пробовал, но если ты попросишь

меня об этом, получишь его через два часа. Правда, цена будет баснословной!

— Ты давно уже мне должен, — поддержала его благодушное настроение девушка. — Сколько ты получил за один единственный урок?!

— А ежевечерние тренировки для закрепления навыков? — обидчиво поднял бровь вампир.

Елена вспомнила эту глупую игру в "записочки" и тоже рассмеялась. Казалось, счастливее быть уже нельзя, но каждый день доказывал ей обратное. Они прошли уже около двух километров, но назад возвращаться не хотелось. Впереди замаячил трехэтажный полуразвалившийся особняк, когда лицо рядом идущего мужчины резко изменилось. Девушке не надо было спрашивать, что именно произошло, она ясно видела ответ, болью вычерченный в глазах любимого.

— Дамон, — плаксиво протянула она, разворачиваясь в обратную сторону. — Я хочу домой.

— Не хочешь, обманщица, — произнес он спокойным голосом, но с удовольствием зашагал в противоположную от тягостных воспоминаний сторону.

— Мы медленно идем, — продолжила она театральные капризы.

Юноша рассмеялся во всю мощь легких, подхватывая ее на руки.

— Вот за что я тебя люблю, — выдавил он сквозь смех, — Так это за твои мысли. Почему сразу нельзя было сказать, что ты хочешь?

— Потому что скромным девушкам не пристало признаваться в столь откровенных желаниях, — как бы по секрету призналась Елена, понизив голос до едва различимого шепота.

Вампир огляделся по сторонам, надеясь встретить ту самую скромную девушку, но рядом была только любимая.

— Ты никогда не была скромной, — категорично заявил он, переходя со спортивного шага на бег. — Юную особу, голову которой заполняют картинки подобного рода, невозможно назвать скромной. Но она определенно самая лучшая на свете!

— Да уж, я такая! — бессовестно процитировала она Дамона и решила, что им обоим следовало бы немного помолчать, занимая губы более важным делом.

Кэролайн молча разглядывала лицо вампира, пытаясь угадать его настроение. Выглядел он в разы лучше, ушла излишняя зеленоватость кожи, губы вновь приобрели соблазнительный алый оттенок, глаза превратились в подобие человеческих, лишь в самой незначительной степени сохранив остатки прежнего мрака. И он улыбался! Очень мягко, нежно, как будто видел перед собой что-то, доступное только ему одному.

— Хорошо, что ты меня послушала, — в голосе слышалась прежняя слабость, но чувствовалась, что ассасин находится не в самом худшем расположении духа. — Я пришел извиниться. Простишь?

Отчего-то девушке захотелось спросить,

а все ли это извинения, но она решила не усугублять положение своей чрезмерной гордостью. В этом доме ей не впервой скрывать свои эмоции, поэтому пришлось промолчать, точнее, ответить не совсем то, что она думает.

— Прощу, — великодушно ответила она, чуть приподнимаясь с кровати. — Как ты?

— На самом деле скверно, — спокойно произнес Кайлеб, садясь рядом с девушкой. — Но мне легче, когда ты рядом. Если быть совсем уж откровенным, я боюсь.

Только ценой неимоверных усилий ей удалось придержать брови на месте. Если она и ожидала откровенного разговора, то последний глагол был для нее чем-то из разряда "новое".

— Боишься? — голос ее выдал с головой. Вопрос прозвучал уж слишком высоко и как-то неестественно, словно говорила не она, а за нее. — Чего, Кайл?

— Себя, Алекса и твоей реакции на все происходящее, — как на исповеди признался вампир, предпочитая прятать свой взгляд. — Я не хочу, чтобы ты уезжала. Предлагаю сделать это вместе, прямо сейчас. Ты и я. Куда угодно.

Он говорил очень странно, отрывистыми, короткими предложениями. С такой скоростью, как будто боялся того, что его перебьют, переубедят, заставят изменить решение — и это было необычно.

— Мне кажется, — очень медленно, взвешивая каждое свое слово, начала Кэролайн. — Тебе стоило бы поговорить с отцом. Он переживает за тебя, очень переживает. Просто пойми, что убегать — а ты именно это сейчас хочешь сделать — глупо.

— Кэр, не переходи границы, — саркастично предупредил ее юноша. — И к слову, — он поднял на девушку извиняющийся взгляд, аккуратно заключив в свою руку ее ладонь. — Я не хотел этого.

Она промолчала, хотя дерзкий ответ так и рвался с губ. Сегодня в ней как будто что-то сломалось, окончательно лопнуло, но ей пока не удалось понять, что именно это было.

— Ты злишься, я понимаю, — продолжил Кайлеб. Ему так хотелось попросить прощения за ту боль, которую он принес, но голос не слушался, а заветные слова никак не могли найти выхода из груди. Пожалуй, ему бы действительно стоило поговорить с отцом, чтобы снять с себя хотя бы этот груз ответственности. — Пойдешь со мной к Алексу?

В очередной раз поборов неожиданное желание спорить и ехидничать, девушка кивнула головой, поднимаясь на ноги.

— Тогда объясни мне по дороге, что с тобой происходит, — попросил вампир.

— Со мной? Да со мной все отлично! — ответила она, прежде чем успела подумать над тем, что именно говорит. Огромный комок образовался в горле, мешая продолжить свою мысль до конца.

— Я слушаю тебя, — обреченно прошептал юноша, наклоняясь к ее лицу. Он понимал, что Кэролайн выбрала не самое лучшее время для произнесения обвинительных речей в его адрес, но не мог ей в этом признаться. Хотелось только верить в то, что он любит ее достаточно сильно, дабы молча снести тон, которым она начала высказывать накопившиеся обиды.