Тёмные Агнцы

Мира Кьярр

Прошло уже полгода её пленения, и однажды вечером, после подобных интимных пыток Розалин, уставившись невидящим обезумевшим взглядом в потолок, лежала в объятиях Фредерика, как вдруг он поднёс к её лицу золотое кольцо с красиво-огранённым рубином.

— Ты выйдешь за меня замуж? — уже в сотый раз снова вопросил он девушку, целуя в макушку.

Фредерик навис над ней с нежной улыбкой и, поймав её пустой взгляд, сразу её потерял.

— Почему каждый раз ты выглядишь такой грустной? — вдруг поинтересовался он. — Разве

я не доставил тебе удовольствие?

Розалин отвернулась от него и свернулась калачиком.

— Доставил, — безрадостно ответила она.

— Тогда почему?

— Ты всё ещё не понимаешь?.. Как это можно не понимать? — простонала она так, словно вновь собралась поддаться истерике. — Да потому, что ты всё ещё держишь меня на привязи!

— Но я не держу тебя не привязи… — пробормотал Фредерик, словно действительно не понимал смысла её слов.

— Нет, именно так! — вскочила Розалин с тяжёлым учащённым дыханием и, прикрыв себя простынёй, выкрикнула: — Здесь я твоя рабыня!

— О чем ты? Ты живешь здесь, как королева…

— В золотой клетке! — вскочила она с кровати, кутаясь в простыню и отходя на безопасное от Фредерика расстояние. — Ты уже получил от меня всё, что хотел, почему не отпустишь?!

— Не всё что хотел. Ты все ещё не принадлежишь мне душой. Уверен, если предоставится возможность побега, ты сделаешь это.

— Конечно! Ведь мне, как и всем живым существам, нужна свобода!

— Свободу слишком переоценивают, — махнув рукой, Фредерик сел на кровати и закурил сигарету бордового цвета.

Комнату наполнил аромат вишни.

— И тем не менее я имею на неё право! — продолжала кричать Розалин.

— Имеешь, и здесь ты тоже свободна и вольна делать всё, что хочешь.

— Но не уйти, ведь твои псы следят за каждым моим шагом!

— Да, потому что ещё не поняла, что свобода предполагает ответственность и осознанность. А здесь ты в безопасности.

Розалин замерла, напряжённо наблюдая за тем, как Фредерик начал натягивать брюки с сигаретой в зубах.

— Что значат твои слова? — тихо вопросила она.

— Ты всё время делаешь не верный выбор, — развернувшись к ней и застёгивая ширинку, бросил Фредерик. — Взять хотя бы того парня, Майкла, в которого ты была влюблена полгода назад. Сквозь розовые очки ты даже не увидела его истинную суть, а я следил за ним, и знаешь чего он хотел? Просто переспать с тобой, потому что поспорил с друзьями, что сможет уложить тебя в постель. И он бы это сделал, если бы я не лишил его такой возможности. А ведь в противном случае твое сердце было бы разбито, ты страдала бы.

— Но это был бы мой выбор! — чеканя каждое слово проорала Розалин. — Я имею право ошибаться, как все на этой земле! Я имею, чёрт возьми, право получить свой собственный опыт! А ты лишаешь меня этого! Лишаешь нормальной жизни!

Качая головой, Фредерик накинул рубашку.

— Что плохого в том, чтобы не получать

этот опыт? — наконец взглянув на неё, вопросил он. — Что плохого в том, чтобы жить подальше от этого дерьмового мира и его ублюдских уроков? Что плохо в моём желании оградить тебя от того зла, что непременно падёт на твою хорошенькую головку?

Его слова застали Розалин врасплох и, уже мало что соображая, она пыталась осмыслить сказанное. А Фредерик, застигнув все пуговицы на рубашке и взяв пиджак в руку, двинулся к двери, у которой остановился.

— Честно, но я был бы рад, если бы кто-нибудь оградил меня от того опыта, который я имею, — не оборачиваясь к ней, вдруг добавил он. — Я согласился бы жить даже в клетке, чтобы больше никогда не видеть того, что вижу каждый день.

Как только он ушёл, Розалин рухнула на пол. Теперь она окончательно убедилась в том, что этого человека ей никогда не убедить.

Но именно в тот миг, когда Розалин окончательно сломалась, именно тогда, когда она уже приняла судьбу вечной пленницы, тогда, когда согласилась выйти замуж за Фредерика, неожиданно жизнь послала ей помощь.

Как-то холодной февральской ночью Розалин услышала выстрелы и крики, потом звук сжигаемых о плиты асфальта шин, какой-то грохот, и вдруг свет в комнате, который с недавнего времени она стала всегда держать включённым, ибо не могла больше спать иначе, резко погас. Опустившаяся темнота и последовавшая за ней резкая тишина, ввели Розалин в такой дикий ужас, что она готова была прыгнуть под поезд, лишь бы прекратить чувствовать эти мерзкие заполоняющие душу и горло щупальца, от которых её начинало мутить. И вдруг за дверью послышался размеренный стук каблуков, а ещё через мгновение замок двери, которую на ночь всегда запирали, прострелили.

Розалин так сильно заорала, что не услышала низкого бархатного женского голоса, который обратился к ней. И только когда её хорошенько встряхнули и ударили по щекам, только тогда она замолкла и, широко распахнув глаза, увидела перед собой освещённое голографическим экраном сотового телефона лицо молодой женщины.

— Ты ведь Розалин Эйс? — спросила она, едва девушка смолкла.

Розалин смогла только судорожно кивнуть.

— Пошли со мной, — взяв её за руку, незнакомка рывком подняла Розалин с кровати и быстро потащила за собой.

Девушка послушно следовала за ней не потому, что была рада её появлению, ибо страх, а не облегчение, по-прежнему колотил в её душе. Едва выйдя за пределы комнаты, уже начиная с главного коридора Розалин увидела трупы перебитой охраны и, ступая через тела и разлитую по блестящему лакированному полу кровь, не смогла сдержать тошноты. Едва незнакомка вывела девушку на свежий воздух, где сквозь зимнюю темноту Розалин увидела десятки трупов, разбитые стёкла и сломанные ограждения, как тело не выдержало, и содержимое желудка вырвалось на ружу.