Темногорск
Шрифт:
Повелитель Темных сил стряхнул несколько капель с черной шелковой рубашки и усмехнулся: уверенность в своих силах играет с нами злые шутки. Несколько дней назад Гавриил в этом убедился. Теперь же он старался рассчитывать каждый шаг. Разумеется, мэр хотел высказаться насчет вчерашнего погрома. Что ж, пусть малость поорет в молчащую трубку – сейчас Гавриилу разговаривать с главным чиновником Темногорска не о чем.
Глава Синклита ждал другого звонка.
Глава 3
Учитель и ученик
Во
«Если выяснится, что Синклит поднял руку на город, колдуны по рукам тут же получат! – Мэр Гукин любил образные выражения. – Интересы горожан для меня превыше всего. Нет сомнений, что снежный буран, налетевший ночью – дело рук колдунов. Ущербы подсчитываются и, будьте уверены, Синклит за все заплатит».
Отлично! Уже, оказывается, существует «дело» Синклита!
Юл сварил себе сосиски (четыре штуки, без гарнира), выпил чаю, положил в рюкзак вместо учебников пластиковую бутылку с водой и вышел из дома. Снег, выпавший ночью и ранним утром, таял, повсюду стояли лужи, под ногами мерзостно чавкало. Юный чародей направился сразу же к особняку Сафронова. Настроение у Юла было мерзейшее, но не только из-за тревоги, томившей его душу. У людей вокруг тоже было тошно и мерзостно на душе, и Юл их тоску и боль улавливал. Их чувства преследовали эмпата, как мерзкий запах, тошнотой подступали к горлу.
– Колдуны, сволочи, людей изводят, душить их всех надо, гадов, – ругалась какая-то тетка на углу. – Мы без них столько лет жили, и все было хорошо! А теперь они вон сколько бед нам наделали!
– Уже душат, – улыбнулся проходивший мимо парень.
– Ну и слава те, Господи! – радостно закивала бабка лет под шестьдесят в теплой куртке и спортивных штанах. – Нам давно Гитлер нужен. Не такой, конечно, как был, без концлагерей, помягче, – она произнесла «помяхше», и тут же Юлу представился толстый-претолстый Адольф в белом пуховом детском костюмчике, толстощекий, с торчащими усами. Адольф чем-то напоминал разжиревшего домашнего кота – может быть, удивленным и каким-то растерянным выражением лица. – Гитлер бы порядок навел! Была бы я помоложе, сама бы пошла мерзавцев громить.
Юл ускорил шаги.
Знакомые высоченные стальные ворота, закрытые наглухо. Кнопка звонка. Юный чародей вдавил ее до упора. Но ему не открыли. Он позвонил еще раз. Ждал минут пятнадцать. Тишина. Похоже, Иринки все еще нет дома – Юл это чувствовал. Наверное, девочка по-прежнему в больнице, и ее родители там же. Юл направился в больницу. В приемном отделении на него глянули с подозрением. Потом тетка в окошечке куда-то позвонила, выслушала, что ей сказали в трубку, и сообщила мальчишке:
– Состояние стабильное.
– И что это значит?
– То и значит – стабильное. Не ясно, что ли? Завтра она выписывается.
Значит, ничего страшного? И никакой реанимации… или угрозы для жизни? Это класс!
Юл даже подумал –
Проклятый дар! Ему казалось, что каждый встречный требует от него внимания и кричит. Но Юл никому ничего не может дать.
Мальчишка вышел из больницы и зашагал к Ведьминской. Взглянул на часы. Было уже два. Что делать? Бродить по улицам? Да хотя бы и так, но только не домой. Мать, правда, сейчас на работе, воспитывать никто не станет, но сидеть в четырех стенах чародей не собирался. Можно заглянуть к Роману, подождать на кухне, если колдун еще не закончил прием и не освободился.
Там хотя бы в стенах – водные зеркала, они экранируют поток внешней энергии. В доме у Романа Юл не чувствует чужой боли. Разве что Надина обида кольнет отточенной иглой сердце. Но Надежда уехала. А Роман… он умеет скрывать свои чувства. Даже от Юла.
Юл почти бегом пустился по улице, прошел мимо дома со стеклянным садом. У соседнего особняка был разрушен забор, а сам дом выглядел так, будто его штурмовал отряд ОМОНа. Интересно, кто тут порезвился? В новостях про бой на Ведьминской ничего не сообщили. На калитке у Романа висела табличка «Приема нет». Как ни странно, никто из посетителей не дожидался на улице. Юл зашел в дом. Судя по всему, Роман отсутствовал с вечера: на столе стояла пустая банка из-под соленых огурцов и стопки. Початая бутылка водки – тут же. Похоже, у колдуна были гости и ушли они вместе с хозяином. Но хозяин домой не вернулся.
Юл уселся на кухне и решил ждать, даже если придется торчать здесь до ночи. Прислонился головой к стене, закрыл глаза и сразу же уснул.
Спал он долго. Потому что когда он открыл глаза, то увидел, что косые лучи заходящего солнца освещают кухню.
На улице кричали. Мальчишка кинулся к окну. Увидел, как взлетела над забором бутылка с зажженным фитилем. Но через забор не перелетела – колдовские заклинания дом оборонили. Бутылка перекувырнулась в воздухе и грохнулась с той стороны забора – на улице. Юл увидел, как рвануло вверх пламя.
– Ах вы, гады! – мальчишка бросился на улицу, решив, что поднимет всю воду из луж и канав – после ночного снегопада ее было в избытке – и обрушит на мерзавцев.
Но когда Юл выбежал на Ведьминскую, никого рядом уже не было. Погромщики успели сбежать. На земле плясал, угасая, бессильный костерок. Мальчишка помчался по следу поджигателей. Они не могли далеко удрать. Он отчетливо ощущал их ненависть и ярость. Наверняка укрылись в Дурном переулке. И вдруг чародей остановился – от идущего навстречу человека шла удушливая волна мертвящего, ни на что не похожего чувства. Человек шел, глубоко засунув руки в карманы старенькой серой куртки, низко опустив голову в вязаной черной шапочке.