Темногорск
Шрифт:
Но тут опять повалил снег. Еще несколько мгновений неведомая тьма пыталась сопротивляться, потом разом отступила, и черный жгут лопнул со звоном. Рассыпался пеплом. Исчез. Иринка вернулась в реальность. Она приподнялась на кровати и посмотрела на колдуна с недоумением и ужасом. Под ногами у Романа хлюпала вода.
– С возвращением, – проговорил он и отступил от кровати.
– Папа! – Иринка протянула к Сафронову руки. Робко так, будто боялась, что отец ее оттолкнет.
– Девочка моя! – Антон Николаевич обнял ее и промычал что-то невнятное.
– Где я? –
– В больнице.
– Почему?
– Иринка, ты чуть не умерла… мы же потеряли тебя почти… почти…
– Он здесь? – спросила Иринка.
– Кто? – не понял Сафронов.
– Тот, страшный… у-у-у… страшный… глаза белые… посмотрел… я и умерла…
Роман шагнул к раковине, плеснул себе в лицо водой из бутыли. Смотрел, как розовая пена вскипает на рыжем старом фаянсе. Его мутило. Что это было? С какой силой он только что столкнулся? Кто чуть не убил эту девчонку? Ни с чем подобным он еще не встречался. Похоже на черную волну, что едва не унесла Арка. Но нет, тут что-то другое. Гораздо сильнее! Или одна порча наложилась на другую? Возможно.
– Пусти меня, мне больно! – закричала Иринка.
Роман вернулся к кровати, брызнул водой на голову девчонке. Она мгновенно обмякла на руках отца, пробормотала уже по инерции: «Больно» и уснула.
– Отвезите ее домой, – посоветовал колдун ошеломленному отцу. – Через три или четыре часа она придет в себя. Если никаких осложнений не обнаружат, забирайте ее отсюда. На нее было наложено охранное заклинание. Но кто-то его пробил и навел порчу.
Отец опустил Ирину на кровать и посмотрел на спящую с недоумением:
– Неужели она не рада, что мы ее спасли?
– Сейчас ей попросту очень больно. Я болевой шок снял… надеюсь… Можете на всякий случай попросить, чтобы ей сделали укол или дали таблеток. Не повредит.
– А дальше?
– Дальше не ко мне, – Роман глотнул воды из бутыли. – Сейчас все от вас зависит и от ее матери. Может быть, еще от кого-то. Но не от меня.
– Осложнения возможны?
– В первый раз с таким сталкиваюсь. Скорее всего, амнезия возможна. В остальном все должно быть хорошо. Будет дальше жить, парням глазки строить, рисовать. Она же неплохо рисует. У нее дар.
Дар… Может быть это слово – ключ к происходящему? Она прошла сквозь охранные заклинания Романа. А там, в саду, валялись отломанные стеклянные веточки. Неужели эта девочка может разбить волшебное дерево?
– Можно теперь позвать кого-нибудь? – спросил Сафронов. Похоже, он никак не мог поверить, что все уже позади.
– Разумеется.
– Врача можно?
– Конечно.
Сафронов вышел. Роман слышал, как Антон Николаевич отдает приказания Вадиму, как посылает медсестру за врачом. Роман посмотрел на спящую девчонку. Упрямая, дерзкая особа, сразу видно. Симпатичная? Конечно. В пятнадцать девчонки почти все симпатичные, в отличие от ребят, которые похожи на гадких утят в эти годы. Роман наклонился, собрал с пола влажные листы бумаги и картона. Что на них было – не разобрать. Остались лишь серые потеки. Роман свернул испорченные работы в трубочку и сунул за тумбочку. После
Неужели белоглазый пытался ее убить? Выходит, что так… Некроманту порой достаточно человека коснуться, чтобы в нетвердой душе дар убить.
В палату влетел Альберт Леонидович. Именно влетел – рассерженной огромной птицей. Несмотря на врачебное облачение, внешне врач как две капли походил на Антона Николаевича. Такой же крепко сбитый, уверенный в себе, коротко остриженный. Делец, а не подвижник.
– Что здесь происходит? Что за шабаш? Кто позволил?
Роман не отвечал. Да и что можно ответить на дурацкие вопросы?
– Что вы тут делали? Откуда кровь? – врач указал пальцем на перепачканную рубашку Романа. – Вы что, не знаете, что находиться в это время в больнице посторонним запрещено?
Вслед за Альбертом Леонидовичем в палате очутились две женщины. Одна молодая и строгая, а вторая улыбчивая и какая-то не по-больничному разбитная.
– Неужели откачал! – воскликнула эта последняя с каким-то ребячьим восторгом. – А ведь мы уже и не надеялись. Думали, еще один больной «X».
Альберт Леонидович глянул на коллегу строго и, сняв с шеи стетоскоп, принялся выслушивать спящую.
Улыбчивая женщина-врач больше ничего не сказала, лишь подмигнула Роману по-заговорщицки. Тот невольно улыбнулся в ответ, хотя улыбаться ему вроде как и не хотелось.
– Вы дали ей снотворное? – Альберт Леонидович повернулся к колдуну.
– Нет, просто велел спать до обеда.
– Ага, конечно, и она сразу же заснула после вашего приказа! – снисходительно хмыкнул эскулап.
– Ей сейчас необходим отдых. Можете дать ей успокоительное…
– Надо же! Он мне разрешает! Может быть, еще укажете, какое?
– Хотя бы настойку пустырника…
– О, разумеется! Это замечательное лекарство! – ирония врача сделалась убийственной. – Да кто вообще вам сюда позволил прийти!
– Я! – сказал Сафронов.
Врач посмотрел на него, хотел сказать что-то язвительное, но сдержался.
«Интересно, что этот человек творит с теми больными, у кого нет состояния Сафронова? Привязывает к кровати и оставляет гнить в собственной моче и дерьме, не давая ни есть, ни пить? Или по три раза делает без анестезии спинномозговую пункцию? Но не забывает с их родственников выцыганить сотню-другую за все прелести своих садистских эксерсизов» – подумал Роман.
– Так, может быть, ее выписать, раз наша помощь вам кажется недостаточной? – Альберт Леонидович старался говорить вежливо, но все равно получилось вызывающе.
– Я ее заберу, – сказал Сафронов.
– Ей сейчас лучше дома побыть. – Роман старался смотреть в пол, чтобы врач не мог разглядеть его лица.
Попытка Альберта Леонидовича изобразить, что он владеет ситуацией, выглядела, по крайней мере, нелепо.
– У вас что, есть медицинское образование? – С колдуном Альберт Леонидович не собирался церемониться.