Тёмное пламя 1
Шрифт:
— А если… Эсме… умрёт?
— Да? — в голосе Рангона сквозило едва скрываемое презрение. — Ты это сделаешь сам? Или, может, наймёшь кого? Признай уже очевидное, Тайрен. В Аластриме ты — никто. У тебя нет ни армии, ни богатства, ни могущественных друзей, ни преданных сторонников. А новая королева оказалась достаточно умной и ловкой, чтобы всем этим обзавестись.
Некоторое время оба молчали, затем Рангон вздохнул:
— Да и не Эсме надо мстить…
— А кому? Аэрион уже мёртв…
— Аэрион — слепой гордец, — свистящим шёпотом ответил
Рангон подавил вспышку гнева и уже спокойнее продолжил:
— Все эти эльфийские князья… интриганы. Из-за них вот это всё… Метили на трон, доченьку Аэриона окучивали. А она возьми да сбеги со смертным. Как же ж такой удар по гордыне снести? Поди они-то Вириэну и притопили в озерце-то. Она ж в Арденский Лес поехала, после… ссоры с твоим отцом. Совета у Мориона искала, чтоб с Аэрионом помириться помог.
— Да уж… — Тайрен поёжился.
— Вот им мстить и надо. За отца твоего. Помнишь, что делать?
— Помню… — Тайрен вздохнул в ответ, бросив опасливый взгляд на шкатулку, почти скрытую небрежно брошенным на пол плащом. — Я должен вот эту шкатулку передать старшему сыну, а тот — своему. И продолжать так вплоть до седьмого поколения…
— Всё верно, — кивнул Рангон. — Не ты начал эту историю, не тебе и завершать.
— Что хотя бы в этой шкатулке, ты можешь мне сказать? — обречённо поинтересовался Тайрен.
— Я не расскажу тебе более того, что ты должен знать, — покачал головой Рангон. — И, поверь, незнание — благо для тебя. Не тебе, да и не мне тягаться с бессмертными магами.
— Но я не понимаю, зачем всё так сложно и… долго.
— Князья эльфийские слишком сильны. Но если ты всё сделаешь правильно, то наступит день, и наши враги сами себя уничтожат.
Тайрен искоса глянул на Рангона, затем, выдохнув, словно перед прыжком в воду, поднялся со скамьи:
— Я готов. Дай мне несколько минут, попрощаться с отцом.
— Хорошо, — кивнул Рангон. — Встретимся в порту.
Когда старик вышел и уже не мог видеть Тайрена, с лица принца исчезло выражение растерянности. Оно стало холодным, жёстким и собранным. Он подошёл к саркофагу.
— Старый паук считает меня безвольным слепым глупцом, отец, — в голосе Тайрена звучала горькая ирония. — Что ж, пусть думает так и дальше.
С этими словами он сорвал с шеи мертвеца медальон. Его когда-то давно, на заре их любви, Вириэна подарила Грайвену вместе с прядью своих волос. Позже король поместил внутрь медальона два маленьких, искусно сделанных придворными ювелирами портрета — свой и Вириэны.
— В одном лишь ты была права, Вириэна, — тихо сказал Тайрен, прочитав полустёртую гравировку. — Любящий не выбирает, ибо выбор уже сделан в его сердце…
–
От автора: Дорогой мой читатель! Если ты уж дочитал пролог и тебе понравилось, поставь, пожалуйста лайк вот здесь:(сердечко жмякни), тебе не сложно, а мне приятно.
Глава 1. Нимфы и лягушки
300
Окружённое холмами и березовыми рощами, мягко подсвеченными вечерним солнцем, озеро Таир напоминало гладкий сапфир в золотой оправе. Над тёмной, с мерцающими искорками в глубине, водой медленно растекалось призрачное покрывало тумана.
Озеро было местом силы для для всех Старших Арденского Леса [1]. Но в этот час оно безраздельно принадлежало Рэйвен: право на уединение — одна из немногих привилегий дочери князя. Компанию ей составляла лишь четвёрка обнажённых мраморных нимф с заострёнными ушками и мечтательными улыбками на совершенных лицах. Они сидели на каменных постаментах в шагах десяти от воды, обхватив тонкими руками округлые колени, поджатые к груди.
Когда туман добрался до прибрежных сиреневых водных лилий и ветвей низко склонённых ив, Рэйвен со вздохом поднялась с серого камня, вросшего в берег у самой воды. Отряхнула и расправила длинное тёмное платье с листьями, вышитыми по вороту и подолу золотой нитью.
Ступая в кожаных сапожках мягко и бесшумно, она подошла к статуям, остановилась, разглядывая. В удлинённых сапфировых глазах, чуть приподнятых к вискам и затенённых густыми ресницами, мерцал слегка отстранённый интерес исследователя. Уголки четко очерченных губ приподнялись в едва заметной усмешке. Длинные каштановые волосы, скреплённые золотым ободком, в лучах вечернего солнца приобрели заметный оттенок рыжины.
— Да что ж вы все такие одинаковые? — в мелодичном с хрустальными обертонами голосе княжны слышались едва уловимые нотки раздражения.
Она заправила выбившуюся прядь за изящное заострённое ушко и положила руку на голову ближайшей статуи. Вниз потекло золотистое сияние, и когда оно полностью обволокло нимфу, мраморная поверхность вдруг пошла волнами. Очертания поплыли, камень словно стал текучим, как взвесь воды с белой глиной. Воздух на шагов пять от Рэйвен и статуй струился и слоился, словно вокруг пламени, и пах пылью, прибитой летним дождём.
Спустя час Рэйвен обессиленно опустилась на серый камень, сжала кулаки, унимая дрожь. Оглядела плоды своих трудов. Одна статуя превратилась в лягушку с головой нимфы. Вторая теперь походила на танцующую каракатицу, третья на растрёпанную ворону. Четвёртая и вовсе стала чём-то крылатым и многолапым, поскольку княжна в процессе несколько раз меняла решение, так и не определившись, паука она ваяет или летучую мышь.
Тем временем из-за деревьев бесшумно вышел высокий эльф и остановился рядом. Одет он был просто — свободные штаны, заправленные в высокие ботинки на шнуровке, тёмная туника, стянутая на поясе широким ремнём, к которому крепились подсумок и ножны для охотничьего ножа. Его высокий статус выдавали только чеканное золотое очелье с рубинами и матово мерцающие руны на витых браслетах поверх рукавов. Это был Морион, князь Арденского Леса.