Темнеющее море
Шрифт:
Силлитоу улыбнулся. Битва была почти выиграна. Он мягко сказал: «Вы достигли самой высокой должности во флоте, о которой только может мечтать любой офицер. Другие с самого начала считали это невозможным». Он считал секунды. «Никому, и меньше всего вам, не пошло бы на пользу её проигрыш».
«Я никогда не искал ни у кого одолжений!»
Силлитоу бесстрастно посмотрел на него. Он говорит точь-в-точь как Томас Херрик. Но всё, что он сказал, было: «Восхитительно».
Тот же лейтенант вошел в комнату и сказал: «Карета сэра Пола прибыла, сэр Джеймс».
Хэметт-Паркер отмахнулся от него и поинтересовался, как долго тот уже подслушивает
Силлитоу подобрал плащ и повернулся к дверям.
«Я пойду пешком. Это сохранит мою голову ясной». Он слегка поклонился. «До свидания, сэр Джеймс».
Он спустился по элегантной лестнице и быстро вышел мимо кресла привратника под моросящий дождь.
Кучер приветствовал его кнутом. Он знал, где его найти. Он был надёжным, иначе бы он не работал у Силлитоу.
На улицах было мало людей. Силлитоу шёл, не обращая на них внимания, и глубоко задумался. Он всё ещё удивлялся, что Хэметт-Паркер не оказал никакого сопротивления.
Его мысли были заняты Кэтрин Сомервелл и тем, что он ей скажет. Она родилась не для того, чтобы прятаться в Корнуолле с рыбаками и рабочими. И не для того, чтобы провести жизнь, плетя безнадежные интриги в маленьком домике в Челси. Иногда ей приходилось вспоминать свой предыдущий брак с виконтом Сомервеллом, торжественные события, которые ей представляли так, как она должна была. Она знала о влиянии Силлито в Адмиралтействе и в Парламенте. Несколько слов, произнесенных или написанных, могли отвлечь Болито от его постоянных кампаний и постоянного страха смерти. Она также прекрасно понимала, что он мог бы убедить такого фанатика, как Хэметт-Паркер, не допустить возвращения Болито, как они сделали с лучшим другом Нельсона, лордом Коллингвудом.
Прием, который он предложил адмиралу, был первым шагом.
Он вспомнил последние новости, доставленные ему шпионами: Кэтрин купила старый угольный бриг у корнуоллского призового суда. Чтобы произвести впечатление на человека, за которого она никогда не сможет выйти замуж, равно как и не сможет дотянуться до него и прикоснуться, когда захочет. Он сомневался, что причина была только в этом. Возможно, её личная тайна волновала и дразнила его, как ничто другое.
Он остановился у двери дома на тихой улице и, быстро взглянув по сторонам, дернул за шнурок звонка.
На какое-то время он потеряется в легкомысленном, развратном мире, где даже политической власти не будет места. Он улыбнулся, когда дверь слегка приоткрылась. Возможно, шлюхи всё-таки остались единственными честными людьми.
Женщина почти присела в реверансе. «О, сэр Пол! Очень приятно! Она ждёт вас наверху!»
Он взглянул на мрачную лестницу. Пока он здесь, он будет думать о Кэтрин. О том, как всё будет.
10. Перестрелка
Джон Олдей устроился поудобнее на перевёрнутой лодке и смотрел на скопление судов и медленно движущиеся лодки. Повернув голову, он мог увидеть величественную Столовую гору, по сравнению с которой Кейптаун и всё остальное вокруг казались крошечными. Но каждое движение было пыткой в невыносимой жаре. Он удивился, что не вспотел: даже для этого было слишком жарко. С моря дул довольно ровный ветерок, но в нём не было жизни, и он напоминал ему деревенскую кузницу, которую он когда-то знал.
У него заурчало в животе, и он понял, что пришло время поесть и выпить, но не раньше, чем сэр Ричард и его флаг-лейтенант вернулись со встречи с губернатором
Он смотрел на мерцающую воду, на «Валькирию» и бывший призовой корабль «Лаэрт». Дрожа, словно судно-призрак, «Анемона» капитана Адама Болито качнулась на якоре, и Аллдей гадал, что произойдёт, когда…
Он снова встретил дядю. Капитан Тревенен доложил, что «Анемона», третий фрегат в их небольшой группе, была замечена на рассвете; о её прибытии сообщил один из горных наблюдательных постов армии. Но она ещё не вошла в гавань, когда сэр Ричард покинул «Валькирию», и Олдэй достаточно разбирался в сигналах, чтобы понять, что, будучи старшим офицером флотилии, Тревенен поднял на борт капитана-ремонтника почти сразу после того, как якорь «Анемоны» коснулся дна.
Эллдэй обратил внимание на гичку, которая доставила их на берег. Она была пришвартована к небольшому бую, и команда была аккуратно выстроена, но, несмотря на жару и дискомфорт, они сидели, скрестив руки и выпрямившись, как и с тех пор, как сэр Ричард сошёл на берег. Как будто лодка не должна была соприкасаться с землёй, подумал он. Как будто одно могло заразиться другим.
На шлюпке был лейтенант. Даже у него не было ни полномочий, ни желания заботиться о команде, чтобы позволить им укрыться на берегу. А ещё был капитан. Тревенен пользовался уважением среди офицеров, хотя в глазах матросов это выглядело как нечто худшее. Страх.
Мимо прошли несколько солдат, отбивая шаг одиноким барабаном. Некоторые едва загорели, неуверенно держались, неуклюже передвигаясь под тяжестью рюкзаков и оружия, а их красные мундиры ещё больше утяжеляли жару. Это были лишь немногие из собравшихся здесь, и кораблей, готовых перевезти их в случае необходимости, было предостаточно.
Но пробиваться к хорошо укреплённому скоплению островов? Олдэй совершенно не видел в этом смысла. Какое ему до этого дело? Он насмотрелся на это в Карибском море, на островах смерти, как их называли солдаты. Людей набирали из английской глубинки, шотландских гарнизонов, из валлийских долин и любых других мест, где их можно было убедить принять королевский шиллинг и пойти в солдаты.
Но ему было не всё равно. Он усмехнулся про себя. Должно быть, это передалось сэру Ричарду. За весь день он видел, как многих людей бросали на произвол судьбы, сражаясь за острова, о которых в Англии никто и не слышал. Вряд ли их вернут врагу, как только эта проклятая война закончится.
Он старался не беспокоиться об Унис Полин, а думать об их последних тихих минутах вместе в гостиной «Оленьей головы» в Фаллоуфилде. Он всегда питал слабость к женщинам, в большем количестве портов и гаваней, чем мог припомнить. Но сейчас всё было совсем иначе, и он почти боялся прикоснуться к ней, пока она не подняла на него взгляд своей свежей кожи и смеющихся глаз и не сказала: «Я не сломаюсь, Джон Олдэй! Обними меня так, как будто это правда!»
Но даже её сияние, которое, как он теперь понимал, было ради него, не смогло удержаться. Она прижалась лицом к его груди и прошептала: «Просто вернись ко мне! Обещаешь, да?»
Она понимала, что такое море и такие вещи, как преданность. Должно быть, ей этого было предостаточно от её покойного мужа, Йонаса Полина, помощника капитана на старом «Гиперионе».
Время шло, и в глубине души он знал, что сэр Ричард чувствовал то же самое по поводу своего отъезда, хотя и понимал, что глупо даже проводить сравнение.