Темная
Шрифт:
Значит, я не так уж и одинока в этом мире! Значит, есть кто-то, кому небезразлично, что со мной!
Это было… это было так…
Я рассмеялась. Или заплакала. Или и то, и другое вместе. Не помню.
Обхватив его лицо ладонями, я подарила ему легкий поцелуй в уголок его рта.
Но кое-кто решил, что поцелуй неполноценный…
Закрытые до этих пор глаза вдруг открылись, явив
На мгновения я испугалась той силы, что отразилась в его глазах. Словно невиданное морское чудище шевельнулось под толщей воды…
Что-то огромное, что-то неведомое. Что оно несет? И есть ли спасение от него?
Найти ответы на вопросы мне не суждено. Горячие губы накрывают мои дрожащие неожиданно властно. И с напором. От чего я почувствовала себя слабой и беспомощной. Это было так ново для меня, что я вцепилась в его плечи и буквально упивалась. И не только этим…
Одной рукой обняв за талию, другую запустив мне в волосы, мой загадочный Рыжик прижимал меня к себе с видом собственника. А его язык и губы медленно и со вкусом изучали мои…
Только нехватка воздуха заставила нас оторваться друг от друга…
Мы оба тяжело дышали. Его глаза оставались темными и бушующими, и я уже не могла отвести от них взгляда. Они не пугали, манили. Словно гипнотизируя, привязывая.
Он прикрыл веки, обрывая эту связь, и глухо произнес:
– Ты напугала меня.
Отпустил меня, но тут же перехватил руки.
Сглотнув, чтобы смочить пересохшее горло, я не менее глухо напомнила:
– В Ристаларе нет преступности.
Он качнул головой:
– Нет. Я боялся, что ты уехала, – сжал сильнее мои ладони. – Ты ведь не уедешь? – спросил он, пристально вглядываясь.
Теперь уже я прикрыла глаза.
С того раза, как он склонился передо мной и понес высокопарную чушь про кошелек, который я у него выкрала, он чем-то зацепил меня. Настолько, что я подумала: «А почему нет?»
Посмотрев ему прямо в глаза, пробормотала:
– Нет. Пока, – и очень выразительно на него посмотрела, надеясь, что он поймет.
Он понял. От чего синие глаза стали почти черными, а дыхание участилось. Громко сглотнув, он оглядел площадку. Невнятно пробурчав что-то про «здесь ближе», потащил меня в мою комнату. Обернувшись, чтобы закрыть дверь, он застыл:
– Я не остановлюсь, – как будто пригрозил он.
– Очень надеюсь, – язвительно бросила ему в спину.
– Кажется, по сценарию, в этот момент я должен подхватить мою леди на руки и устремиться на ложе любви, – с пафосом продекламировал он, театральным жестом прижимая руку к груди.
И, несмотря на зажигающиеся где-то в глубоко внутри искорки предвкушения, я смогла съехидничать:
– Полагаю, в нашем случае, это леди придется дотащить тебя до этого ложа.
– Сможешь? – с сомнением спросил он, подойдя ближе. – Обхватить тебя за шею, чтобы было удобнее?
На мой шокированно-возмущенный взгляд он весело рассмеялся:
– Ну, начало же уже было положено, когда ты за меня расплачивалась, чего ты так пыхтишь? – потом быстро притянув меня, прижался губами к пульсирующей жилке на шее. От неожиданности я охнула…
Потом мои эмоции начали менять оттенок. Искры, пробежав по всем венам, заставили мелко задрожать. Меня целовали и одновременно куда-то тянули.
Втащив меня в спальню, Рыжик начал запирать очередную дверь. А затем… комната погрузилась в полную темноту.
Я прикусила губу.
Рыжик стесняется?! Ну и зря. Конечно, я была бы не против, чтобы в постели со мной оказался высокий мускулистый блондин, ну или жгучий брюнет (как Кирион), но сейчас я не думала о внешности. Это уже не имело значения. Потому что Рыжик это… Рыжик – это Рыжик. Я не могла объяснить себе своих чувств, просто знала, что он – другой.
А чтобы он избавился от своих комплексов…
Я не стала сплетать заклинание ночной видимости, не потеряемся. Вместо этого вспоминала уроки «ночной ласкальщицы».
В темноте мужская рука, скользнув по груди, застыла на застежке-магичке. Я накрыла ее своею ладонью и надавила. Платье с тихим шелестом упало под ноги. Переступила через него, оставшись в лоскутках, которые здесь называли нижним бельем.
Я знала, что выгляжу роскошно. Ярко-желтое на смуглом теле. Жаль, что он этого не видит. Хотя… судя по зачастившему дыханию, возможно, что-то и видит.
Прильнув к нему, зашептала на ухо: «Не двигайся» и начала свой… танец.
Это танец не в обычном его понимании. Это своеобразное действо, во время которого мужчину медленно раздевают. Очень медленно раздевают. Иногда, как бы случайно касаясь таких точек, от которых в них загорается страсть. И полуобнаженное тело «ласкальщицы» тоже принимает в этом участие. Но это было только началом. Дальше шли прикосновения, от которых начинали терять голову. И еще много чего…