Темная магия

Уэллс Энгус

Каландрилл достаточно хорошо понимал их язык и знал, что о Давене Тирасе они не обмолвились ни словом. А по тому, как Гарт и Кыфан спрыгнули с частокола, он понял, что отказаться от кружки-другой эля им не удастся. Он унял свое нетерпение и вслед за Брахтом соскочил с коня.

— О чем они говорят? — поинтересовалась Катя, нахмурившись, когда Кыфан открыл ворота загона, пообещав, что отсюда их коней никто не уведет.

— О том, что лучше на время оставить животных в этом загоне, — пояснил Каландрилл, — и выпить с ними

эля.

— Эля? — Льняные волосы раздраженно взметнулись. — Разве мы не гонимся за Рхыфамуном? Мы что, будем прохлаждаться в таверне?

— Доверься мне, — попросил Брахт, отводя жеребца в стойло. — Очень скоро мы получим ответы на все вопросы.

Девушка еще больше нахмурилась, а серые глаза ее опасно заблестели, но потом она пробормотала что-то на своем языке и, проворно соскочив с мерина, провела его за гнедым Каландрилла в стойло.

Гарт и Кыфан, стоя у ворот, внимательно осмотрели животных и одобрительно кивнули.

Гарт спросил:

— Где ты их купил?

— В Альдарине, — ответил Брахт.

— Но они из Куан-на'Фора, если не ошибаюсь, — заявил Кыфан'. — Сколько они стоили?

Брахт назвал цену, и Кыфан усмехнулся: Здесь таких можно купить дешевле.

— Мы были в Альдарине, — пояснил Брахт, пожимая плечами. — И нам были нужны лошади.

— Они накидывают за то, что приходится гнать их так далеко, — сказал Гарт.

— Табунщику ведь тоже надо платить, — согласился Кыфан.

— Да еще и обратная дорога, — поддержал его Гарт.

— Слишком дальняя дорога, — заметил Кыфан.

— Не имеет смысла, сколько бы это ни стоило, — заявил Гарт.

Закрыв ворота, они, обсуждая торговые дела, подошли к таверне с открытой передней стеной. Неужели жадность — черта всех кернийцев? — думал Каландрилл. Брахт согласился сопровождать его в Гессиф главным образом из-за денег. Каландрилл даже вспомнил, что обвинял тогда Брахта в жадности. А когда они вернулись в Альдарин, товарищ его позаботился о том, чтобы ему вернули заслуженное вознаграждение. Но… теперь разговор о — как ее зовут? — Джехенне ни Ларрхын и об откупе за что-то старое пролил новый свет на поступки Брахта. Может, сейчас он узнает, что побудило кернийца бежать из родных мест? А может, он узнает кое-что и о Давене Тирасе?

Ему показалось, что таверны в квартале поделены между кланами. В той, куда привели их братья, посетители были в основном очень похожи на Брахта, Гарта и Кыфана. Но в тавернах, встретившихся им по пути, люди были одеты по-другому. Здесь же, насколько он понял, заправляли представители рода Асифа: вокруг них сидели мужчины в бриджах и туниках из черной кожи, голубоглазые, с черными волосами, забранными в хвост, совсем как у Брахта, а теперь и у самого Каландрилла. Кто-то приветствовал их, но негромко, словно опасаясь недружественных ушей. Уж не лыкардов ли? Брахт отвечал им, но жестом просил, чтобы их оставили одних с братьями. Они отыскали столик и потребовали эля,

— Какие

новости? — поинтересовался Брахт, взглядом указывая на север.

— Твои родители процветают. — Гарт сделал большой глоток, причмокивая от удовольствия. — Мыках предлагал ни Ларрхынам коней как выкуп, но они отказались.

— Джехенне предпочитает тебя, — сказал Кыфан с лукавой улыбкой. — В ответ на предложение твоего отца она сказала, что тебя и двух крепких гвоздей ей будет достаточно.

Он театрально замолчал.

Гарт кивнул и объяснил:

— Тебя, потому что таков был уговор, а гвозди — чтобы тебя распять.

— Если ты на самом деле домой, то хоть повремени немного, — посоветовал Кыфан. — Вот распродадим лошадей — и отправимся все вместе. Так будет безопаснее.

— Или отправляйся по лиссеанской дороге в Форсхольд, — кивнул Гарт. — В последнее время лыкарды переместились к востоку.

Брахт вопросительно поднял брови, и Гарт, пожав плечами, сказал:

— Твари из Пасти дьявола вновь зашевелились, и ни драхоманны, ни клинки не могут сдержать их у перевала.

— Они отваживаются выходить?

В голосе Брахта прозвучало удивление, и Каландрилл попытался вспомнить, что он знает о Пасти дьявола — так народы Куан-на'Фора называют Геффский перевал. Когда Каландрилл предложил выбираться из Гессифа этой дорогой, Брахт воспротивился, говоря о каких-то странных существах. Что значит, что они пришли в движение? Еще один сон Безумного бога? Гарт утвердительно кивнул на вопрос Брахта, и Каландрилл внимательно прислушался к словам кернийца.

— Так говорят. Асифские земли они пока не трогают, а у лыкардов пропадают лошади и люди. Так что они теперь держатся поближе к асифским пастбищам.

— Нам все едино. — Брахт махнул рукой. — Надо ехать, причем без промедления, пока не найдем того, кого ищем.

— Ага, — протянул Кыфан. — Вот и начинается история. Погоди…

Он допил эль, Гарт последовал его примеру, и они тут же потребовали еще. Когда кружки прибыли, братья выпили и наклонились вперед, не сводя глаз с Брахта, приготовившись выслушать его рассказ. Что расскажет им Брахт? — подумал Каландрилл. До сих пор они предпочитали, и вполне резонно, не рассказывать никому о Рхыфамуне и его коварных замыслах. До сих пор им было выгоднее молчать. А сейчас? Он не был в этом уверен.

— Мы ищем человека по имени Давен Тирас, — сказал Брахт.

По лицам братьев можно было догадаться, что это имя им знакомо.

— Полукровка? Торговец скверными лошадьми?

Брахт кивнул.

Кыфан сказал:

— Мать лыкардка, отец лиссеанец?

— Он здесь? — хрипло спросил Брахт.

Прямой вопрос нарушал все традиции, и братья были сбиты с толку, словно Брахту следовало ходить вокруг да около, постепенно подбираясь к теме.

Явно потрясенные прямотой Брахта, оба кернийца отрицательно мотнули головой.