Темная магия
Шрифт:
— Что же, — произнес он, — поищем его здесь.
В ответ Брахт коротко ухмыльнулся, промычав согласие.
Катя сказала:
— Да будет так.
— Тогда — сюда, — молвил керниец и, развернув коня, направил его в сторону площади.
Она была большой и шумной. Каландрилл тут же вспомнил Квартал всадников в Альдарине. Только эта площадь была намного больше, и запах людской и лошадиный здесь стоял более стойкий, а шум даже оглушал; мухи, копошившиеся в навозе под ногами, то и дело взмывали вверх черными жужжащими тучами. Купцы здесь были преимущественно кернийцы или полукровки, в загонах
— Нам везет, — заявил Брахт, перекрикивая шум и обводя рукой толпу. — Сейчас здесь купцов немного. А вот когда придет время жеребят…
Последних слов его уже было не разобрать за цокотом копыт целого табуна, ведомого двумя кернийцами. Каландрилл кивнул и склонился к уху Брахта:
— С чего начнем?
— С людей, я думаю, — ответил керниец. — Оставь это мне, я знаю, как это делается.
Каландрилл нахмурился, собираясь расспросить товарища, но Брахт пришпорил жеребца и направил его в самую гущу толпы. Каландрилл и Катя последовали за ним, даже и не думая спорить или разговаривать в этом невообразимом шуме. Керниец ездил между загонами без всякой видимой цели, но глаза его постоянно рыскали в толпе. Уж не думает ли он отыскать в этом муравейнике Давена Тираса? Каландрилл отогнал от себя эту мысль, озадаченно покачав головой. Брахт обернулся и поманил их к частоколу, словно росшему из крепостной стены.
На частоколе сидели двое кернийцев, разглядывая годовалых жеребят в загоне. Оба уже пожилые, с сединой, поблескивавшей в туго забранных назад черных волосах, и с лицами, избитыми годами и непогодой. На них были кожаные бриджи, сапоги и обычные для Куан-на'Фора туники. С пояса свешивались мечи и кинжалы. Глубоко посаженные, окруженные паутинкой морщинок глаза были столь же прозрачно-голубыми, как и у Брахта. Они внимательно смотрели на приближающуюся троицу.
Керниец остановил жеребца и поднял вверх правую ладонь с растопыренными пальцами — точно так он приветствовал огромный дуб, из которого вышел биах, предупредивший их о коварстве Рхыфамуна. Незнакомцы ответили тем же, переводя взгляд с Брахта на Каландрилла и Катю. Несмотря на вроде бы небрежный взгляд, Каландрилл почувствовал, что его оценили и взвесили в мгновение ока, и ему стало неловко за крашеные волосы. Те двое сразу разглядели в нем лиссеанца.
Брахт подтвердил его подозрения.
— Я Брахт ни Эррхин из рода Асифа, — церемониально объявил керниец. — Это — Катя, дочь Теккана, из страны Вану; а это — Каландрилл ден Каринф, из Лиссе.
— Я знаю тебя, Брахт ни Эррхин, — ответил старший. — не менее церемониально, чем Брахт, обращаясь одновременно и к Каландриллу, и к Кате. — Я Гарт ни Моррхин из Асифа, а он, — керниец кивнул в сторону второго, — Кыфан ни Моррхин, мой брат. Приветствуем вас.
— А мы — вас, — сказал Брахт торжественно и добавил: — Рад видеть вас в добром здравии.
— Наши союзники — честность и простодушие, — сказал Гарт. — Надеемся еще прожить немалый век.
Брахт улыбнулся и покачал головой. Каландрилл внимательно прислушивался — он вполне сносно говорил на языке Куан-на'Фора, чтобы следить за общей нитью разговора. После ритуального приветствия
— Ты опять за конями лыкардов, Брахт ни Эррхин? — с серьезным видом спросил Кыфан, но глаза его смеялись. — Или вознамерился откупиться?
Брахт коротко ухмыльнулся.
— Денег у меня хватит, — сказал он. — Надеюсь, мне удастся утрясти это дело, но позже, когда будет время.
— Не думаю, чтобы Джехенне ни Ларрхын очень интересовали деньги, — возразил Кыфан, отбрасывая наигранную серьезность и широко улыбаясь. — Ей нужно… другое возмещение… я бы сказал, более личное.
— Лыкарды всегда были мстительны, — кивнул Гарт.
— А я надеялся, все забыто, — протянул Брахт, — и что Джехенне уже с другим.
Кернийцы захихикали и усиленно замотали головами, словно это было очень смешно.
— У клана лыкардов память долгая, — заметил Гарт.
— А Джехенне ни Ларрхын — особая статья, — добавил Кыфан. — Будь я в твоем седле, я бы долго скакал на север вместе с твоими чужеземными товарищами.
Он перевел вопросительный взгляд на Катю.
Брахт мотнул головой и сказал:
— Джехенне незачем с ней ссориться.
Гарт пожал плечами.
— Она скачет с тобой, и она красива. Уж не хочешь ли ты сказать, что ты не…
— Именно, — быстро вставил Брахт, с беспокойством поворачиваясь к Кате, но девушка молча сидела в седле, не понимая, о чем идет речь. Каландрилл же, сообразив, что происходит, подумал о том, как Брахт ей все это объяснит. Да и ему самому хотелось посмотреть на ту, чье место заняла Катя.
Брови Гарта поползли вверх. Кыфан сказал:
— А может, у тебя кровь разжижила в южных-то землях?
— Я дал обет, — отвечал Брахт. — Мы понимаем друг друга.
— Будь я в твоем седле, — усмехнулся Кыфан, — я бы тоже не стал возражать против взаимопонимания с кем-нибудь вроде нее.
Брахт на мгновение поджал губы, но быстро взял себя в руки и улыбнулся. Сальные шутки со стороны своих задевали его меньше, чем со стороны чужеземцев.
— Она умеет обращаться с клинком, что у нее на поясе, — сказал он. — А ваши, если не ошибаюсь, уже заржавели или слишком изношены от чрезмерного использования их не по назначению.
Братья расхохотались. Гарт от удовольствия с такой силой шлепнул брата по спине, что едва не спихнул его с частокола.
— Надеюсь, твой меч остер, как твой язык, — смеясь, проговорил он. — Не дай тебе Ахрд встретить кого-нибудь из рода ни Ларрхынов. Тогда он тебе ой как пригодится.
— Или быстрый конь, — добавил Кыфан. — А твой вороной еще ничего?
— Я оседлал ветер, — заявил Брахт. — Если лыкарды дадут мне возможность, я откуплюсь даже от сердитого нрава Джехенне.
— Я бы крепко подумал, прежде чем бросить кости, — сказал Гарт уже серьезнее. — Да чего мы тут болтаем? С элем оно приятнее. Так ты говоришь, у тебя есть варры? Мы платим монетой за монету и кружкой за кружку. Я хочу послушать о твоих приключениях и узнать, что ведет тебя в землю лыкардов. Если, конечно, ты не спятил.