Темная магия

Уэллс Энгус

Ежели пожелает. Что касается меня, дальше вас сопровождать я не могу, дабы не переступить границ земли ее. В ушах их раздался божественный смех. Мы, боги, ревниво охраняем свои владения.

— Но ведь Рхыфамун…

Бог взмахнул рукой, приказывая Каландриллу замолчать.

Он человек. Несмотря на всю свою силу, он не больше чем плоть, прилипшая к каркасу из костей. А человека — любого — можно

одолеть. Сейчас ваша задача — найти его.

Брахт пробормотал в ухо Каландриллу:

— Боги и колдуны имеют привычку говорить загадками.

Наглость кернийца напугала Каландрилла — сейчас Бураш рассердится и бросит против них все силы океана. Но бог только рассмеялся — словно волны забились вокруг.

Я не твой бог, воин. Но как ты смеешь такое говорить? Отважишься ли ты сказать подобное Ахрду?

Брахт, ничуть не сбитый с толку, пожал плечами и ухмыльнулся:

— Я бы попросил у него четкого совета.

Я говорю то, что мне дозволено, пояснил Бураш. Или вы думаете, что боги не подвластны законам? Это не так. Мы отличны от смертных, но и у нас есть свои законы. Будь у меня возможность выйти на сушу и вырвать «Заветную книгу» из рук Рхыфамуна, неужели бы я этого не сделал? Но я не могу: сие мне запрещено.

— А Дера сможет? — спросил Каландрилл.

Нет. Бог покачал огромной головой, подняв вокруг себя волны. Помочь вам она способна, ежели пожелает, однако покончить с Рхыфамуном… Нет.

— Но почему? — как всегда прямо, просил Брахт, не обращая внимания на поднятую руку Каландрилла. — Ведь, преуспей он, и тебе, и ей, и Ахрду — всем Молодым богам! — придется иметь дело с Фарном.

Ты говоришь истинно, Брахт ни Эррхин. Голос звучал торжественно. Огромная голова кивнула, и бог вперил свой взор в лицо кернийца, смотревшего на него с вызовом. Возможно, вы трое держите нашу жизнь всвоих руках. И все же мы не должны делать того, что судьбой предписано сделать вам… Нам это возбраняется Богохульство, задуманное Рхыфамуном, — человеческого происхождения и потому остановлено должно быть рукой человеческой. Позаботьтесь сами о своем спасении не надейтесь на богов. Но та помощь, которая в наших силах, оказана вам будет. И не задавайте больше вопросов, ибо я ухожу.

Прощайте.

И, столь же неожиданно, как появился, Бураш скрылся в море, подняв за собой огромную волну. Каландрилл и его спутники, сгрудившись на задней палубе, смотрели вслед богу; каждый думал о своем, каждый взвешивал слова Бураша. Брахт первым нарушил молчание:

— Итак, мы идем в город одни.

— Истинно. — Каландрилл повернулся к городу, и Альдарин уже не казался ему столь гостеприимным. Срывающимся голосом он сказал: — У нас нет выбора.

— Ни

малейшего. — Голос Брахта звучал мрачно, а на губах его застыла угрюмая ухмылка. — Откуда мы начали, туда и возвращаемся.

— Ты забываешь, что теперь нас трое, — поправила его Катя. — И с нами — вся команда судна.

— О тебе я забыть не могу. — Брахт попытался галантно поклониться. — Но все же…

— Нас слишком мало против целого города, славящего Варента ден Тарля, — закончил за него Каландрилл. — Да разве можем мы рассчитывать на то, что домм откроет нам свои уши и выслушает наш рассказ?! Он, скорее, посмеется над нами, а потом прикажет бросить в темницу. А ты имеешь представление о силах, которыми обладает Рхыфамун? Он уже наверняка знает, что мы возвращаемся, и — уверен — колдует, чтобы остановить нас.

— Но мы все равно идем вперед, — сказал Брахт, и не было сомнения в его голосе.

— Может, навстречу смерти. — Каландрилл взглянул в его решительное лицо.

Брахт беззаботно рассмеялся и звонко хлопнул Каландрилла по плечу.

— Возможно, — бодро согласился он. — Но нет людей живущих вечно. Так чего же нам бояться?

Каландрилл посмотрел на кернийца и тоже рассмеялся.

— Опасность смерти нас не остановит.

— Ни за что! — повторила за ним Катя, глядя на них с улыбкой. — Теккан! Вперед, на Альдарин!

— И да пребудут с нами боги, которых идем мы спасать — пробормотал кормчий и зычным голосом принялся отдавать команды отдохнувшим гребцам.

Черное военное судно вызвало интерес, граничивший с беспокойством, у тех, кто наблюдал за ним с полукруглых оборонительных сооружений. Огромные баллисты повернулись в его сторону. Теккан приказал гребцам сушить весла, и судно пошло по инерции вдоль молов, усыпанных лучниками с луками на изготовку и копьеносцами с пиками.

Каландрилл, Брахт и Катя стояли на носу и, крепко держась за изогнутую шею дракона, кричали по-лиссеански, что прибыли с миром и не имеют намерения приносить городу вред.

— Боюсь, Рхыфамуну очень скоро о нас доложат, — пробормотал Брахт на ухо Каландриллу.

Каландрилл кивнул, глядя на солдат и думая про себя, что мудрее было бы попросить Бураша доставить их в бухту подальше от города, а оттуда отправиться в Альдарин по суше. Хотя нет, поправил он себя, если Рхыфамун прибег к колдовству, то в любом случае узнает об их приближении, откуда бы они ни пришли. Остается только надеяться, что колдун, уверовав в себя и в то, что похоронил их глубоко в Гессифе, пренебрежет мерами предосторожности.

— Возможно, — согласился он. — Но, может статься, он решил, что мы погибли в Тезин-Даре. Как бы то ни было, мы прибыли, и теперь нам остается только идти вперед.

— Ты говоришь, как воин Куан-на'Фора, — похвалил его Брахт.

— Но нельзя забывать и об осторожности, — охладила их пыл Катя. — Если он считает, что похоронил нас в Тезин-Даре, то мы имеем преимущество, но тут же его растеряем, стоит только броситься головой вперед.

— Истинно, — согласился Каландрилл. — Прежде чем идти к нему, надо осмотреться.