Темная магия

Уэллс Энгус

То, что произошло дальше, страшно удивило Ценнайру. Конь фыркнул и взял с места в карьер, едва не сбросив ее. К счастью, она успела ухватиться за луку, отпустив поводья и думая только о том, как бы не вылететь из седла. Впрочем, она очень скоро убедилась, что этому животному повод был не нужен. Он помчался по широкой дороге, не обращая внимания на более узкие тропки. Копыта его громыхали по камням перевала. Не было в мире коня, способного нестись с подобной скоростью. Но чалый уже перестал быть нормальным живым существом, и он без устали нес ее вперед и вперед, вниз по перевалу, так что очень скоро Ценнайра просто обмотала поводья вокруг луки, а сама вцепилась в нее обеими руками.

В лицо ей бил ветер, волосы

ее развевались, скалы пролетали мимо как смазанные картинки, топот копыт эхом отдавался сзади. Вскоре Ценнайра успокоилась и даже стала получать удовольствие от бешеной скачки на заколдованной лошади. Конь, несмотря на огромную скорость, скакал ровно, и она уже больше не боялась упасть. Аномиус наделил чалого силой, равномерным быстрым бегом и невероятной выносливостью. Ровная дорога кончилась, а он все не сбавлял скорости, легко перескакивая или объезжая валуны и поваленные деревья. Ценнайре только и оставалось, что крепко держаться в седле, а на это ее собственных колдовских сил было более чем достаточно.

Ближе к вечеру она перевалила через Ганнский хребет. Начался длинный спуск к Куан-на'Фору. Солнце садилось у нее за спиной, по земле стелились длинные тени. Сумерки опустились на прерии у подножия гор, а к полуночи она уже была на лугах. Конь-зомби бежал ровно, но с сумасшедшей скоростью — темень для него не была помехой, как и валуны и поваленные деревья.

Он без устали гнал и гнал вперед, ведомый сверхъестественным инстинктом, дарованным ему Аномиусом. Постепенно он сам по себе сменил направление с северного на северо-западное. Дикие собаки злобно лаяли, когда он проносился мимо их нор, а потревоженные во сне лошади ржали. Несколько раз Ценнайра видела костры, а дважды проехала совсем близко от становищ из покрытых кожей кибиток. Но она пронеслась мимо так быстро, что, даже если ее и видели, никто просто не успел бы вскочить на коня и броситься вдогонку.

Ночь начала перерождаться в рассвет, а мерин все нес и нес Ценнайру вперед. Рассвело, взошло солнце, а он скакал не останавливаясь. Маленькие, в ярком оперении птички едва успевали вспорхнуть у него из-под копыт. А над головой кружили пернатые хищники. Воздух был теплый, но от скорости Ценнайре он казался холодным. Однажды она увидела всадников, и подумала, что ей конец. Но конь-зомби, не обращая на них внимания, неумолимо нес ее вперед. Всадники пустили коней в галоп, крича во всю мощь своих легких, но очень скоро потерялись позади.

Пьянящее чувство безграничной силы овладело Ценнайрой. Нечто подобное она испытывала раньше, когда крутила мужчинами, как хотела. Но теперь она мчится вперед, и нет в мире силы, способной остановить ее и ее коня-зомби. Она ощущала себя богиней, восседающей на коне, о котором мир смертных может только мечтать. Она расхохоталась во все горло, и смех ее разнес по округе ветер. На следующую группу всадников она даже не обратила внимания, хотя они и стояли у нее на пути. Что они подумали, когда она как вихрь промчалась мимо, можно было только догадываться по их потрясенным лицам. Один даже успел вставить стрелу в лук, но, прежде чем он ее выпустил, чалый налетел на его коня, и тот, дико заржав, повалился на землю, а конь Ценнайры продолжал путь как ни в чем не бывало. Ему было все равно, какая перед ним преграда: живая или нет. Вслед им понеслись стрелы и дикие, яростные вопли. Но очень скоро преследователи на своих обычных лошадях безнадежно отстали.

Лига пролетала за лигой, день — за днем. Солнце поднималось в небо, проходило свой обычный путь и уступало место Луне. Затем и ночное светило опускалось за горизонт, расчищая путь дневному, и так до бесконечности. Ценнайра переносила тяготы пути столь же стойко, как и ее конь. Она потеряла счет дням. С тех пор как она выехала из Ганнсхольда, время утратило для нее всякое значение. Единственное, что имело

смысл, — это сама гонка. Ценнайра знала только одно: она покрыла бескрайние просторы Куан-на'Фора со скоростью, не доступной ни одному живому существу. Она не сомневалась, что доберется до Кесс-Имбруна прежде своих жертв, ибо они созданы из плоти и крови, о которых необходимо заботиться, а на это нужно время.

И вот однажды, в день, когда небо затерялось за кучевыми облаками, вдали Ценнайра различила широкую темную полосу, пересекавшую весь горизонт травяных просторов. Она была как море, как океан, колыхавшийся под ветром. Мерин взял на запад, не желая приближаться к этой огромной тени. Ценнайра даже и не пыталась направить его в другую сторону, ибо, когда они подъехали ближе, поняла, что это была за тень: это было море деревьев, это был Куан-на'Дру, Священный лес, обитель бога Ахрда. И она почувствовала, что въехать в него — значит умереть, к каким бы заклинаниям ни прибег Аномиус. Ею овладел ужас, и она развернулась в седле, чтобы получше рассмотреть огромный, бескрайний Лес. Она ощущала его присутствие, словно он был разумным существом, единой массой, состоящей из мириад деревьев, противостоящих ей и ее цели. Она чувствовала это где-то в глубине себя, в душе, могла бы она сказать, будь у нее таковая.

Ценнайра вспомнила, что по всей дороге конь ее тщательно избегал скоплений деревьев, будь то роща или перелесок. Прежде она думала, что причиной тому была скорость, ибо по открытой местности скакать проще; лес, каким бы маленьким и редким он ни был, — преграда. В лесу Ценнайру даже могло выбить из седла. Но теперь она поняла, что мерин просто избегал встречи с Ахрдом, присутствующим в любом лесу. Аномиус своим колдовством, видимо, сразу настроил коня на то, чтобы он объезжал владения Ахрда. Она с опаской смотрела на Куан-на'Дру. Ахрд не может быть на стороне того, кто имеет целью завладеть «Заветной книгой». Ахрд и все Молодые боги благосклонны к тем, кто стремится обезопасить их существование.

Истинно, думала она, глядя в наступающих сумерках на проносившийся мимо Лес. Молодые боги благосклонны к своим спасителям. И, уж конечно, Молодые боги обладают властью достаточной, чтобы вернуть зомби сердце и простить ей бывшие прегрешения, если поможет она им избавиться от подобной угрозы.

Но пока сердце ее в шкатулке в Нхур-Джабале. И хотя до окончания войны в Кандахаре на Аномиусе оковы колдунов тирана, все-таки настанет день, когда он вернется во дворец. И что тогда? Тогда вся она будет в его власти, а ведь этот безумец может уничтожить ее одним словом. Что-то подсказывало ей, что надо дождаться своего часа. Она огляделась вокруг: солнце опустилось за горизонт и Куан-на'Дру погрузился во мрак.

Она скакала еще одну ночь и еще один день, а огромный лес все не кончался и не кончался. Безграничный, непроницаемый, словно древесная стена, переливающаяся под лучами солнца разными оттенками зеленого, тянулся он справа от нее. Чалый держался от него подальше. Ценнайра тоже ощущала присутствие Ахрда в густой напряженной торжественной тишине, обволакивавшей Лес, и ей было не по себе, словно сам бог смотрел на нее из-за деревьев.

К полудню внимание ее привлекли смятая трава и давно потухший костер — здесь когда-то был лагерь. Не племенное становище, а бивак нескольких путников. Ничего необычного. Но когда конь Ценнайры приблизился к нему, она поняла, что здесь была борьба. Тут и там дикие собаки и хищные птицы рвали на куски трупы; в траве рыжело пятно засохшей крови. Чуть поодаль валялись две головы, отделенные от туловищ, а рядом — туловище с отрубленными, а не отгрызенными' собаками конечностями. Видимо, здесь произошла схватка, а затем тела побежденных были расчленены для какого-то странного жертвоприношения. В общем, ей было все равно, но все же она порадовалась, когда место это осталось позади.