Темная любовь

Джаспер Эль

Убиваю ублюдка из своего сна.

От одной мысли об этом я закипаю от ярости.

— Как долго Ной без сознания? — спрашиваю я. Сейчас я стою перед Райном.

— Около полутора часов, — отвечает он.

Его глаза с любопытством изучают мои. Я знаю, он пытается понять меня. Гадая, не собираюсь ли я устроить ему какую-нибудь сумасшедшую взбучку. Это чертовски заманчиво, но я этого не делаю. Вместо этого я киваю ему.

— Хорошо. Я могу воспользоваться поддержкой. Но только мы с тобой. На этот раз никаких парней.

Райн пристально изучает меня секунду или две, затем открывает дверь.

— Да, тогда

мы вдвоем. — Он выходит в коридор. Мой взгляд скользит к закрытой двери Ноя. Моя рука тянется к ручке, я открываю ее и вхожу в его комнату.

Ной развалился на кровати под одеялом, как обычный человек, обнаженный по пояс. Одна рука лежит у него на животе. Его грудь не поднимается и не опускается при дыхании; я до сих пор иногда не могу этого понять. Я смотрю на его лицо, такое умиротворенное и неподвижное. Длинные ресницы касаются безупречной кожи. Выгоревшие на солнце дреды свободно свисают с плеч.

Он не проснется в ближайшее время. В отличие от того, во что верит большинство людей, вампиры не охотятся всю ночь и не спят весь день. Те, кого я знаю, отдыхают всего несколько часов раз в несколько дней или около того. Иногда ежедневно, в зависимости от обстоятельств. Ной не отдыхал уже… не могу вспомнить, когда. Долгое время. Возможно, он проспит еще несколько часов.

А то, что мне нужно сделать, не может ждать.

Он будет в бешенстве.

Он переживет это.

Я выхожу из комнаты Ноя и тихо закрываю дверь. В коридоре меня ждет Райн. Не говоря ни слова, мы идем по коридору и одновременно поднимаемся по ступенькам. Внизу включен телевизор с плоским экраном. На диване и в кресле сидят трое парней из Несса. Я замираю, когда вижу фильм, который они смотрят. «Инопланетянин». На меня налетают воспоминания из моей юности, до того, как я превратилась в дикого ребенка. Мама сидит на диване в нашей маленькой квартирке и смотрит его вместе со мной.

— Отличный фильм, — говорит Райн, стоящий рядом со мной. — Один из моих любимых.

Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Cintus Suprimus.

— Ноль харизмы. — Он криво улыбается.

Я впечатлена тем, что Райн, который как минимум на восемь лет моложе меня, может процитировать одну из моих любимых цитат из любимого фильма.

— Поехали.

Когда мы выходим на улицу, небо все еще светлое, с оттенками увядающей лаванды и серого. Я направляюсь к подъездной дорожке.

— У меня есть идея получше, — говорит Райн и кивает головой в сторону ряда мотоциклов, припаркованных на обочине. — Раз уж мы здесь только вдвоем.

— Ладно, — соглашаюсь я и направляюсь к байкам.

Что такого во мне, парнях и байках?

Райн с важным видом подходит к черному «Харлею», садится верхом на сиденье и поворачивает ключ зажигания. Он заводит двигатель, и тот с грохотом оживает. Ногами он толкает машину назад и останавливается там, где стою я.

— Садись, — говорит он, надевает шлем, солнцезащитные очки и протягивает мне шлем с другого байка.

Я застегиваю его, сажусь на сиденье позади него, нахожу подножки и обнимаю его за талию.

Он поворачивает голову.

— Куда?

— В центр города, — отвечаю я без колебаний. — Мы припаркуемся и оттуда пойдем пешком.

— Понял, — говорит Райн и переключает передачу. Он выезжает на дорогу и поворачивает мотоцикл в сторону центра Инвернесса.

Мои мысли мечутся, пока Райн лавирует

в потоке машин. Солнце, до этого скрытое за нависшими зимними небесами Шотландии, теперь проглядывает сквозь них золотисто-оранжевой нитью между оттенками фиолетового и серого. Ветер дует мне в лицо, резкий и колющий, и я глубоко вдыхаю. Тело Райна твердое и теплое. Я слышу, как бьется его молодое, здоровое сердце. Человеческое. То, чего мне очень не хватает. Я сжимаю его крепче, и в ответ он слегка наклоняет ко мне голову. Надеюсь, я не подаю ему неверных сигналов. Я просто чувствую, как меня переполняет чувство уязвимости, от которого я хочу избавиться. Я не хочу этого чувствовать. Я хочу сделать то, что должна, исправить то, что нужно исправить, и покончить со всем этим к чертовой матери. Я хочу сидеть сложа руки и смотреть «Инопланетянина», есть пиццу и не беспокоиться о безопасности других. Я хочу, чтобы Эли был рядом со мной. Я хочу вытащить его из того ада, в котором он находится.

Господи, я скучаю по нему.

Мое сердце ноет, как будто кто-то физически выжимает из него жизнь.

Райн подъезжает на байке к обочине и останавливает его. Я спешиваюсь и снимаю шлем. Он остается сидеть верхом, снимает шлем и вешает его на руль.

— Ты в порядке? — спрашивает он, снимает темные очки. Поздний вечер быстро превращается в ранний канун шотландской зимы. В половине пятого темнеет. Это такая чушь собачья. — Да?

Я оглядываюсь по сторонам, оценивая обстановку. Мы находимся на боковой улочке, недалеко от Хай-стрит. Там ходят пешеходы. В основном местные жители. Теперь я научилась их различать. Туристы более, ну, не знаю… колоритные. И выражение лиц местных жителей другое. Дружелюбные, но равнодушные. Если в этом есть какой-то смысл.

— Буду. — Глядя на него сейчас, я вздыхаю. — Веришь или нет, но я на самом деле рада, что ты поехал со мной. Иногда мне действительно нужны теплые человеческие объятия.

Звучит чертовски глупо. Но я должна была это сказать.

Райн ухмыляется.

— Ой, что ты знаешь? Я теплокровный человек. — Он подмигивает. — Обнимай меня, когда захочешь, девочка.

Я качаю головой и борюсь с улыбкой. Я чувствую, что у меня теперь два Ноя. Я сдаюсь и улыбаюсь, затем оглядываю улицу. Затем я изучаю Райна. Он должен знать, что происходит. Было бы нечестно скрывать это от него. Я вздыхаю.

— То, во что мы ввязываемся, просто кошмар, Райн. Этот вампир? Я уже имела с ним дело раньше. Он был первым, кто отравил меня своим ядом стригоя, еще в Саванне. Хотя он не хотел моей смерти. Он хотел удержать меня. Заставил меня стать его парой. И я чертовски уверена, что теперь за всем этим стоит он. Кэррин, Эли — это он. Валериан Аркос. Он могущественен, как сам дьявол. Просто чтобы ты знал.

Глаза Райна светятся пониманием.

— Да, я буду иметь это в виду. Но я не оставлю тебя, девочка.

Кивнув и глубоко вздохнув, я сосредотачиваюсь. Все вокруг становится тихим и размытым. Я никого не слышу и не вижу. Я выделяю кого-то конкретного. Как будто переключаю каналы на спутниковом телевидении, и в голове у меня все кружится и кружится.

И вот я вижу его.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, и я смотрю вниз по Хай-стрит. Мимо двойных арок «Макдоналдса», уличного кафе. Тень от здания падает на столики на тротуаре, но он там. Я чувствую его.

И он тоже чувствует меня.