Темная любовь
Шрифт:
Низкий гул голосов других людей, разговаривающих приглушенными голосами, звучит у меня в ушах. Я смотрю на него.
— Это еще мягко сказано. Она могла подойти и убить каждого из вас.
— Колдовское пламя, — говорит Райн. — Похоже, я, возможно, немного недооценил ее.
Я таращусь на него.
— Немного? Это больше, чем просто гребаное немного, Райн.
Некоторые из присутствующих хихикают.
— Привет, девочка, — говорит он и треплет меня за подбородок. — Не беспокойся о нас, мальчишках. — Он оглядывает своих братьев. — Нам просто нужно еще немного позаниматься.
Несколько «да» парней из Несса подтверждают его слова.
— Это мог быть твой конец, дурак, — отвечаю я со своим лучшим шотландским акцентом.
Это вызывает глубокий смех у Райна.
Даже Ной хихикает.
— Ну, тогда ладно, — говорит Пит из толпы. — По крайней мере, этой ночью мы убили довольно много кровососов.
— Да, и спасли ту маленькую девочку тоже, — сказал другой. — Это… — Он начинает считать на пальцах. — Восемь кровососов убиты, одна милая девушка спасена.
— Мы, блин, герои!
Я бросаю взгляд на часы на запястье Райна и подтягиваю их поближе. Сейчас почти пять утра.
Куда делось все это время?
Всё как в тумане. Я только что сказала «всё»? Я имею в виду «все».
Я смотрю на Райна, и его лицо тоже расплывается. Я щурюсь, вглядываюсь пристальнее, пытаясь сфокусироваться.
— Думаю, нам пора, — говорю я и трогаюсь с места. — Я голодна, как чертов черт на колесах.
Я с важным видом делаю один шаг, затем еще два и направляюсь прямо к Райну. На его лице расплывается широкая, дерзкая ухмылка, обнажая ровные белые зубы.
— Что, черт возьми, тут смешного? — говорю я, трясу головой, пытаясь рассеять туман в голове. — Мне нужно что-нибудь съесть. Сахара мало.
— Дело не в этом, дорогая, — говорит Ной. — Райн?
Как только слова слетают с губ Ноя, я начинаю падать. Треки «Канзас», звучащие по внутренней связи торгового центра, по-видимому, поставлены на повтор. Мы возвращаемся к «Dust in the Wind». Я падаю в объятия Райна, и его лицо оказывается в нескольких дюймах от моего.
— Мне нравится эта песня, — говорю я. — Но я бы хотела, чтобы они сыграли «M-M-M-My Sharona» группы The Knack. Эту песню я тоже люблю.
Последнее, что я вижу, — это его дерзкая ухмылка.
— Да, я знаю.
Чернота окутывает меня, и я чувствую себя невесомой; голоса вокруг смягчаются, бормочут и сплетаются воедино, пока я не перестаю понимать, что они говорят. Это низкий гул, вибрирующий вокруг. Сон окутывает меня, и я плыву, пока не чувствую… только покой.
Я с трудом открываю глаза, и вокруг меня клубится густой белый туман. Земля под ногами слегка хлюпает, но все еще твердая. Аромат клевера и чего-то еще, неповторимого и тягучего, наполняет воздух, мои ноздри, и я вдыхаю. Я не вижу ничего, кроме желтоватого тумана вокруг себя. Я снаружи. На небольшом склоне. Я поднимаюсь.
Через некоторое время я останавливаюсь и щурюсь, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь туман. Что я здесь делаю? Где я? Я продолжаю оглядываться по сторонам в поисках… чего-то. Или кого-то. Прямо сейчас я не знаю.
Затем впереди я вижу фигуру. Туман рассеивается настолько, что я могу кое-что разглядеть.
Это Эли? Думаю, да. Я ускоряю шаг и спешу, спотыкаясь, вверх по склону, хватаясь руками за пучки сухого вереска, чтобы подтянуться. Не знаю, почему я просто не бросаюсь вверх. Я пытаюсь… пытаюсь прыгать, двигаться так быстро, как позволяют мои способности. Здесь это не работает. Я задыхаюсь от подъема. Я обычный человек.
Поди разберись.
Теперь я ближе, и вижу фигуру — я могу сказать, что это Эли — стоящую на вершине. Ветер усиливается, подхватывая полы его плаща и распахивая их, как черный плащ или распростертые крылья гигантского ворона. Он ждет меня. Я не чувствую угрозы. Никакой ненависти. Никакого насилия. Только… желание.
Я достигаю вершины, и нас разделяет расстояние примерно в шесть футов. Ветер разгоняет пар, рассеивая и закручивая его в белую кашицу вокруг его тела, скрывая его лицо. Я подхожу ближе.
— Это действительно ты? — спрашиваю я. — Эли?
— Не разговаривай, — говорит он. — Иди сюда.
Неуверенность скребет меня, но я не в силах остановить движение к нему. Его объятия раскрываются, как вороновы крылья, и, не в силах сделать ничего другого, я вхожу в них. Его руки обхватывают меня, притягивая к своему теплому телу. Его рука ложится мне на затылок, надежно прижимая меня к себе. Губы ласкают мой висок. Другая его рука опускается, лаская мою поясницу, а затем еще ниже, к ягодицам. Когда он притягивает меня к себе, становится очевидным его сильное возбуждение, которое ощущается у меня в паху. Что-то меня беспокоит, я не могу понять, что именно. Я так рада, что он наконец-то обнял меня, что не обращаю внимания на беспокойство. Я хочу только его. Эли.
В следующее мгновение он наклоняется, подхватывает меня под колени и поднимает на руки. Я все еще не вижу его лица, так много тумана. Он начинает идти со мной, и я кладу голову ему на грудь. Она твердая, мускулистая, как и руки, которые меня держат.
Он подпрыгивает, и на несколько мгновений мы оказываемся в невесомости, а затем он приземляется на землю, крепко обнимая меня. Теперь он идет, и я ничего не вижу. Мы останавливаемся. Открывается дверь. Она со скрипом закрывается за нами. Звук его шагов по твердому полу эхом отдается у меня в ушах. Кажется, что мы находимся в туннеле.
Я пытаюсь открыть глаза. Я хочу видеть. Теперь мы внутри, так что туман нас не скроет. Я пытаюсь заговорить, но у меня перехватывает горло. Я не могу говорить. Я не могу пошевелиться. Меня охватывает паника, и я чувствую, как колотится мое сердце. Адреналин бурлит во мне, а тревога нарастает. Я парализована.
— Тсс, тсс, — успокаивает он. Он прижимается губами к моему виску, и это успокаивает меня.
Он продолжает идти со мной, и теперь мы поднимаемся. Лестница. Мы поднимаемся и, наконец, снова выходим на этаж, и он идет со мной по коридору. Я вдыхаю, и все, что я чувствую, — это его пряный запах. Он… немного знакомый. Открывается дверь. Закрывается.