Темная комната
Шрифт:
– Лучше не касаться подробностей. Вам, наверное, так будет легче?
Колесник снова кивает. Михе подумалось вдруг, что старик что-то ему скажет, и он замер, ожидая, но момент упущен.
Колесник указывает на магнитофон. Осмелевший и разгоряченный от водки, Миха все же держит слово и покорно останавливает запись.
В один из дней, ближе к вечеру, Миха с Андреем играют в карты, жестами уточняя по ходу игры правила. Любезничают друг с другом, уступают:
Водка горит у Михи в желудке. Он думает о выброшенном из письма абзаце, о тех ненаписанных строках: он до сих пор не знает, трусость то была или здравый смысл. Смотрит на Андрея, который разогревает в печке суп и нарезает хлеба. Как теперь объяснить? Счего начать?
Он хотел позвонить вечером Мине. Пойти на главную площадь к автомату и поболтать. Но вместо этого после ужина он почистил зубы и отправился спать.
Выехав на Андреевом велосипеде из-за угла, Миха уже видит хозяина, стоящего на крыльце. Он еще издали машет Михе, и Миха тоже поднимает руку. Эдакое молчаливое «здравствуйте».
Пока Миха отвязывает от руля сумку, Колесник спускается по ступенькам.
– Послушайте, герр Лехнер, я тут подумал.
Миха замирает. Поднимает голову и смотрит на старика.
– Вы хотите меня прогнать?
Колесник кажется утомленным. На лице залегли глубокие, сонные складки.
– Нет-нет. Мне просто интересно. Можно вас кое о чем спросить?
– Да, конечно.
Прислонив велосипед к стене, Миха с улыбкой поворачивается к старику.
– Те люди из музея… Они вам ничего про меня не говорили. Так ведь?
– Они сказали, что вы помните немцев.
– Да, но они вам не сказали, чем я тут при немцах занимался?
– Нет.
– Нет. А я думал, вы все знали, когда в прошлый раз пришли. Но вы такие вопросы задавали, что я начал сомневаться.
Колесник стоит совсем близко, но голос его звучит тихо. Миха не смеет дышать. Старик так близко, что, кажется, к нему можно прикоснуться.
– Думаю, я должен вам сказать.
– Должны?
– Да.
– Тогда я достану магнитофон?
– Нет, я скажу вам это прямо здесь.
Михе неловко. Старик стоит чересчур близко. Миха хватается за велосипедную раму. Ему хочется отвернуться.
– Мой отец был учителем. Он выучил меня языкам, польскому и немецкому, и когда пришли немцы, я им помогал. Я с ними сотрудничал. Правильно я сказал?
– Да.
Миха изо всех сил пытается не выдать своего потрясения. А то он заметит. Колесник, кивнув, продолжает.
– Все об этом знают. И здесь, и в округе. Я думал, они потому
– Да. Я понимаю.
Сотрудничал с немцами. Михе и в голову не могло такое прийти.
– Я знал немецкий и поэтому работал переводчиком полтора, нет, почти два года. Работа была не постоянная, время от времени. Но переводил я и для эсэсовцев, и для полицаев. Поэтому-то я все знал, что они творили. Понимаете?
Коротко кивает, будто бы сам себе.
– А еще я расстреливал евреев. И других тоже, партизан, но чаще всего евреев.
– Понятно.
– Я знаю, что мы так не договаривались. Я сказал, что не хочу об этом говорить, но тогда я думал, что вы обо всем знаете. А теперь понял, что невозможно говорить о тех временах, когда вы ни о чем не подозреваете. Поэтому я подумал, что все вам расскажу, а затем мы продолжим.
Миха кивает. Тугими пальцами отвязывает сумку от руля. Он не в силах стоять спокойно. Возится с застежками, с ремнями, с велосипедом, поднимается по ступенькам на крыльцо. Свыкнуться бы. А еще – сохранить дистанцию между собой и стариком.
Миху трясет.
Миха думает: «Я не хотел этого знать». Но слишком поздно.
– Ну как, вы сегодня разговаривали?
Миха впервые за все это время позвонил домой, и, похоже, Мина рада его слышать.
– Вроде того. Но не очень-то продвинулись.
– Он не захотел тебе отвечать?
– Да нет. Дело во мне. Я просто не смог. Через десять минут уехал, колесил весь день.
Мина какое-то время молчит. Миха садится на корточки, прислоняясь спиной к телефонной будке.
– Он помнит твоего деда?
– Еще не спрашивал.
– А-а.
– Он убивал евреев.
Миха прислушивается, как она отреагирует. В трубке тихо.
– Я имею в виду – Колесник. Не опа. Хотя опа, может быть, тоже. Вполне возможно. Он принимал участие в расстрелах. Сам мне сегодня об этом сказал. После такого я не мог остаться. Не мог смотреть на него, разговаривать.
– С тобой все нормально?
– Нет.
– Миха.
– Все хорошо, Мина, прости. Со мной не все в порядке, но в целом все хорошо.
– Миха. Может, тебе просто вернуться домой?
Да, это выход. Набирая номер, он так и собирался поступить. Но теперь, когда об этом сказала Мина, он засомневался. Молча слушает, как Мина вздыхает.
– А ты как? Все нормально?