Телепупс
Шрифт:
Тогда, в безразмерном особняке эпохи Ренессанса я понял, что пришло мое время. За все предыдущие страдания и несчастья я был вознагражден обществом Ленусика, ее папы, деньгами и временем потраченным на чтение, гуляние и совокупление с вышеназванной Ленусиком и… еще раз с Ленусиком. А потом, на одном из мозговых штурмов мы родили мега-, супер-, сверх- идею Шоу от которой все отмахнулись и положили под сукно, но которую вспомнили, во время очередного «непрогнозируемого падения сырьевых рынков, который не был предусмотрен хедж-программами».
Когда это произошло, папа уже лежал в могиле, а Ленусик превратилась в строгую,
Вот и представьте, какой у такой бабы должны быть характер и выдержка.
Правильно. Закаленные.
От папы она заимствовала не только капиталы, но и гармоничную духовную организацию, целеустремленность и смелость, берущую города. От мамы не знаю что, но, видимо, тоже нечто весьма полезное. Так что весь этот детский романтизм с летними платьицами, свидетельствующими о хорошей памяти, штука напускная. Лена всегда умела управлять своими эмоциями и никогда не звонила без повода.
— Где Татьяна?
— У нее дела.
— Обидно. Ей было бы полезно поучаствовать.
— Угу, — согласился я, обживая самый дальний от жены диван.
Мы были в кабинете. Лена сидела за длинным столом, за которым могло поместиться человек двадцать. Во всяком случае, столько вокруг него стояло стульев с резными спинками. Намекала, зараза, на обстоятельства развода, который произошел так же случайно, как и наше знакомство.
Какой-то мудак из службы безопасности (я потом добился его увольнения) записал мой активный отдых вместе с секретаршей на столе для совещаний. Был такой период. Я сильно увлекся Танькой, а она мной. Но все очень быстро и по обоюдному согласию кончилось. Вот как кончалось эта скотина и продемонстрировала Елене Анатольевне. Выслужиться хотел, гад. Жена не сказала ни слова, переехала в Петербург и забрала с собой сына. У нее все так, ибо настоящего арийца определяет выдержанность.
По телеку говорящая голова кабельного «РБК» сообщала о последних котировках Пекинской фондовой биржи. Одни падают, другие растут, ни тебе музыки, ни тебе рекламы. Сплошной поток рационального сознания, разбавленный сгустками аналитики. Она и такие как она принципиально не смотрят каналы всеобщего вещания. Они с удовольствием демонстрировали вопиющее незнание последних культурных тенденций: кто с кем переспал; кого этот «кто» после пересыпа бросил; что та, которую бросили спела и во что она во время публичного самовыражения была одета. Аристократизм незнания так и прет во все дыры.
Fuck all the petersburgians!
Мы-то что. Плебеи. А эти со своим «Российским Бизнес Каналом» и круглосуточным «CNN»…
— Мне показалось, что некоторые вещи надо хранить для истории.
На телестене появился так называемый «Я». Мое бледное плоскоэкранное лицо лупоглазо пялилось на сцену, где появлялись в различной степени одетые и раздетые девушки и юноши. Оказалось, что у меня сильно дрожат руки.
— Ты знал? — спросила Лена.
— Нет… Может быть… Не обращал внимания.
— Вот это интересно больше всего. — Она увеличила изображение так, что на экране остался только я — великий и ужасный. Изо
Все так и получилось. Перед бывшей лежал список всех моих прегрешений.
Ей не нравилось решительно все. Например, как я вел себя на новогоднем приеме в Кремле. Во время выступления Президента подавился блинами с семгой и кашлял на весь зал так громко, что глава государства прервал речь. Помню, меня хотели вывести, но я упал на четвереньки и стал похож на большого кота во фраке, у которого случилась отрыжка.
— И как это называется? — спросила она так, словно и правда ожидала моего смиренного ответа.
«Обреченность» — единственное слово, передающее мое тогдашнее состояние. Да, да, я был не прав. Даже более того, это было настоящим свинством по отношению к моим работодателям, которые ждут от своих служащих лояльности и послушания. Правда, еще большим свинством оказалось то, что я не пошел водить хоровод вокруг елки. А ведь его повел Сам вместе с «Miss Russia», которая по традиции становилась главной Snowgirl страны. Вся Дума отплясывала, Шурка, часть наших директоров и еще масса интересного народу. Только я нос воротил. А ведь у нас гордых не любят. Все за ними записывают и запоминают, чтобы потом при случае припомнить и шепнуть пару слов кому надо (то есть Лене Анатольевне) и кому не надо (то есть всем остальным). Собственно именно эта пара слов и решила исход борьбы за эксклюзивные права на проект шоу «Верховный суд». И как бы там Шурка ни хорохорился не все проблемы можно решить в бане за рюмкой мятного чая.
Хотел предположить, что во всем виноват только я, но Лена заявила о необходимости встретиться с психологом относительно прогрессирующей мании величия.
В этом ее замечании было что-то верное. Вот, скажем, можно ли считать проявлением болезненной эгоцентричности мое самолюбование? Правда, я делал это вынужденно. Ленка поставила на бесконечный повтор запись заседания отборочной комиссии изберкома и со стены на меня пялился все тот же языкастый тип.
Кто это? Такой симпатичный «молодой человек»… Ах, да! Это же я!
Конечно-конечно, я еще, как заявила моя бывшая, «ничего себе» парень, но со здоровьем у меня явно не в порядке. Оказалось, это заметила не только она. А в подобных вопросах наплевательское отношение противопоказано, особенно, после того как на твои (мои) плечи ляжет двойная рабочая нагрузка. Да, трудиться печенью, почками и желудком не самое важное. Впрочем, голова в нашем деле орган не главнее задницы.
После здоровья логично прозвучал упрек относительно моего внешнего вида. На невинный вопрос: «А что в нем не так?» получил уничижительный ответ в том смысле, что в однобортных пиджаках уже давно никто не творит историю. Да и галстук на мне был из тех, что Лена подарила во времена нашего с ней семейного счастья. Упоминание о счастье наконец-то вывело меня из себя. Я начал нервно ерзать по дивану.