Телепупс
Шрифт:
Куда бить, в отличие от профессионального драчуна Феди, я не знал. Не представлял вовсе. Просто схватил его за складки дешевого черно-серого всепогодного мешка «Made in Китай» с маленькой надписью «Colambia» на загривке и с треском дернул на себя. Треск я не слышал. Догадался по тому, как под руками стали рваться карманы куртки.
Что дальше?
Закричал.
Шарахнул по лейблу пластиковым остатком от кафешного стула, невесть как попавшим в руки. Пинал ногами. Плевался розовой пеной.
Виртуалка
… Глаза. У него были глаза человека страдающего бессонницей. Красные. Лопнувшие сосудики. Синие мешки вместо век и усталые морщины вокруг. Как оказалось, mass-manager был сравнительно молодым человеком. Скорее всего, студентом социофака или из будущих «психов». Им обычно дают подработать на разогреве в качестве практики по курсу «Управление группой».
Он что-то пытался сказать, но я не слышал его мыслей. У персонажей виртуальных игр нет мыслей. У них сценарий.
Я бил, бил, бил.
Мне потом показали запись.
Безумное лицо. Очищенные и тщательно отреставрированные зубы. Кровь. Когда-то белая рубашка. Рассеченная бровь. Молотящие невпопад руки. Нечленораздельный крик. Простое, недлинное слово: «Ненавижу!» Выходило нечто вроде протяжно-хриплого полета жука:
— Жу-у-у-у!!!
В эфир это не пошло. Даже из интернета выключили. Еще до начала. Еще до того, как невинные демонстранты превратились в инфантильных хулиганов. Засекли меня вовремя и вырубили микрокамеру, спрятанную у mass-манагера в одежде, а ему посоветовали вырубить меня, что он и попытался сделать штатным резиновым кастетом.
Жалко. В самом деле, жалко его. Ничего личного. Сплошное социально востребованное милосердие. Ассенизация.
Правда, осознание того, что он выполнял приказ, а я был не в себе, пришло позже. Уже после того, как остроту мировосприятия наконец-то затуманил слезоточивый газ. Но до этого неизбежного момента я пребывал в сладком неведении. Мне было на удивление спокойно. Я не ведал и ненавидел. Ненавидел их всех вместе и каждого в отдельности. Ни в чем не виноватого парня, туповатых и невинных демонстрантов, циничных и уж точно «не при делах» операторов из оранжевых TV-вагончиков.
Управляемая микро-революция в отдельно взятом квартале мегаполиса продолжительностью от часа до полутора. Народ нагулялся, самовыразился и успокоился до следующей организованной акции. Остальное дело техники, принятой на вооружение МВД. Де-монстрация. Толпе дают понюхать «Черемуху» и сортируют. Кого-то везут в «обезьянник», а кого-то на автобусах по домам. Только мне все равно кажется, что у Эйзенштейна получилось бы лучше.
Оказалось ненависть — это легко.
Ее родина — метро, где вам десять раз на дню
Это бытовуха. Это нормально. Это гадко.
Как будто прямо по капоту моей машины проехал самосвал с акционером Шнитке в белом халате за рулем, а из окна высунулась экс-жена Лена в униформе кассира «Wal-Mart» и показала длинный розовый язык.
День 3. «…горшки обжигают»
08:24
08:25
08:26
Я на работе. Опять.
08:29
Переживаю эту мысль. Долго.
08:31
Другие часы спешат на две минуты.
Или, наоборот…
08:33 или 08:35
Интересно, какое время правильнее — американское массовое или швейцарское ручной сборки?
08:35
Смотрю в правый нижний угол экрана. Время от Microsoft выглядит дешевкой.
08:37
Дорогие часы. У них и время должно быть дорогое, то есть, по законам рынка, его должно быть меньше.
08:38 или 08:40
Заходит Директор. Судя по его виду, сегодня он настоящий Директор с большущей буквы «Д». Ее величина в подтянутом узле галстука, во взгляде, в осуждающем наклоне головы, в крае скептических губ.
— Звонил наш куратор. Меня пригласили на беседу.
— В прокуратуру?
Он кивает головой и рассматривает мою подбитую скулу, царапины, черные очки и наручники на правой кисти. Под зеркальными стеклами от «Emanuel Ungaro» я прячу опухший глаз, а на другом конце наручников сидит девушка. Ее скрыть не получается.
— Там какой-то детсадовский следователь по фамилии Кривцов.
Директор кивает еще раз и переводит взгляд на девушку. Она отзывается на хорошее имя Зоя. Я привез ее из Петербурга и она воспринимает происходящее как авантюрное приключение: «Вы меня взяли в плен? … Фашисты!» Кажется, ждала, что ее вот-вот начнут насиловать, пытать, вешать. И еще ей, по-моему, глубоко наплевать, что в виде Директора в кабинет вошла моя совесть. Она продолжала с интересом пялиться в экран компьютера и читать.
08:43 или 08:45
Директор больше не говорит ни слова. Уходит.
стр. 5.
…МАКСИМ. (Появляется в зале последним, садится на ковер недалеко от Светланы, рядом с диваном, на котором другие застекольщики не оставили ему места. Говорит громко, старается привлечь всеобщее внимание). Привет политиканам!
СВЕТЛАНА. (Фыркает, строит рожи, криво ухмыляется. Возможна короткая перепалка между Максимом и Светланой). Наш Ванечка-дурачок проснулся.