Техану
Шрифт:
«Как все мы — Господа, Дамы и Мастера — вежливы и галантны, — подумала она. — Кланяемся друг другу, расточаем комплименты». — Она бросила взгляд на молодого Короля. Он смотрел на нее с легкой улыбкой на устах.
Когда она девчонкой попала на Хавнор, то чувствовала себя точно так же, как сейчас: неуклюжей дикаркой среди лощеных щеголей. Но будучи теперь зрелой женщиной, Тенар не стушевалась, а лишь подивилась тому, с каким упорством мужчины превращают свою жизнь в сплошной маскарад, и насколько легко женщины подлаживаются под них.
Они сообщили ей, что корабль
Еще не до конца оправившись от тягот и испытаний дня минувшего, она с благодарностью опустилась в импровизированное кресло, сделанное для нес бритым матросом из соломенного матраца и куска парусины, и стала наблюдать за волнами и чайками, а также за тем, насколько меняются затуманенные синеватой дымкой полуденного марева очертания Горы Гонт по мере того, как корабль удаляется от скалистых берегов острова. Тенар заставила Ферру подняться на палубу, чтобы та погрелась на солнышке, и теперь девочка дремала рядом с ней, изредка бросая взгляд на море.
К ним подошел загорелый дочерна беззубый матрос, чьи огрубевшие от мозолей босые ноги с причудливо искривленными ногтями смахивали на копыта, и положил что-то на парусину рядом с Ферру.
— Для девчушки, — сказал он хриплым голосом и сразу отошел, хотя и недалеко. Взявшись за какую-то работу, он то и дело украдкой поглядывал в их сторону, чтобы понять, понравился Ферру его подарок или нет. Но та даже не прикоснулась к маленькому свертку, и Тенар самой пришлось развернуть его. Внутри лежала прелестная фигурка дельфина величиной с ее большой палец, вырезанная из кости.
— Он будет жить в травяном мешочке, — сказала Тенар, — вместе с остальным костяным народцем.
Девочка слегка оживилась и, достав мешочек, положила туда дельфина. Но Тенар пришлось самой благодарить застенчивою матроса, Ферру не вымолвила ни слова и даже не взглянула на него. Вскоре она попросилась обратно в каюту. Тенар отвела ее туда и оставила в компании костяных человечков и животных.
«Как легко, — подумала она, охваченная гневом, — Хэнди забрал у нее теплое солнце, парусник, Короля и само детство, и как трудно будет вернуть их ей обратно! Целый год я мало-помалу возвращала Ферру к жизни, а Хэнди одним прикосновением свел на нет весь мой труд. Но что это дало лично ему… какова его корысть? А, может, он состоит на службе у… хаоса, пустоты?»
Она присоединилась к стоящим на мостике Королю и магу. Солнце ослепительно сияло на безоблачном небе, и корабль словно парил в океане света, что напомнило Тенар тот ее сон, где она летала вместе с драконами.
— Леди Тенар, — сказал Король. — Я не буду передавать с вами послание моему другу, поскольку, как мне кажется, это доставит неудобство вам и свяжет руки ему. Я этого не хочу. Меня коронуют через месяц. Если именно его руки возложат на меня венец, то лучшего начала своего правления я не мог бы и желать. Но будет он там или нет, я все равно всем обязан ему. Он сделал меня Королем. Я никогда этого не забуду.
— Я знаю, что ты не забудешь, — с теплотой в голосе сказала Тенар. Он был предельно
Причина крылась в том, что он не шел, подобно Хэнди, по пути наименьшего сопротивления.
— Я охотно передам послание, — сказала она. — Это нисколько меня не затруднит. Все, что вы скажете, будет передано ему-слово в слово.
Мастер Ветров усмехнулся и сказал:
— Так было всегда. Ничто не могло поставить его в тупик.
— Вы знакомы с ним давно?
— Даже дольше, чем-вы, миледи. Я учил его, — ответил маг. — Всему, что знал сам… Как вам известно, он явился в Школу на Рокке совсем еще мальчишкой с письмом Огиона в руке, в котором тот сообщал нам, что этот парень обладает огромной силой. Но когда я в первый раз посадил его в лодку и научил заговаривать ветер, он поднял целый шторм. Тут я понял, с кем имею дело. Я подумал тогда: «Или он утонет прежде, чем ему минет шестнадцать, или он станет Верховным Магом, прежде чем ему минет сорок…» А может, память подводит меня, и я ни о чем таком в то время не думал.
— Он все еще Верховный Маг? — спросила Тенар. Вопрос был довольно глупый, а если судить по наступившему вслед за ним гробовому молчанию, он еще и задел за живое.
Наконец маг ответил, тщательно подбирая слова:
— На Рокке нет сейчас Верховного Мага.
Тенар не осмелилась уточнить, что он имел в виду.
— Мне кажется, — сказал Король, — что человек, восстановивший Руну Мира, имеет право войти в любую структуру власти этого королевства. Разве вы не такого же мнения?
Маг помедлил и затем с некоторым трудом выдавил из себя:
— Конечно.
Король ждал, но тот ничего не добавил к сказанному.
Лебаннен устремил взгляд на сверкавшую на солнце водную гладь и заговорил так, будто рассказывал предание:
— Когда мы с ним прилетели на Рокк с Селидора верхом на драконе…
Он сделал паузу, и Имя дракона само возникло в мозгу Тенар, словно удар колокола: Калессин.
— Дракон ссадил меня там, а его унес прочь. Мастер Привратник сказал тогда: «Он сделал все, что мог, и полетел домой». А до того — на пустынном берегу Селидора — Гед запретил мне брать с собой его посох, сказав, что он больше не маг. И тогда Мастера Рокка собрались, чтобы избрать нового Верховного Мага.
— Они взяли меня с собой, дабы я узнал все, что мне, как Королю, нужно знать о Совете Мудрых. Я оказался среди них еще и потому, что должен был заменить одного из них — Ториона, Мастера Вызова. То самое великое зло, которое обнаружил и которому положил конец милорд Сокол, обратило против Ториона его искусство. Когда мы были там, в безводной стране, между стеной из камней и горами, я видел Ториона. Милорд разговаривал с ним, убеждая его перешагнуть стену и вернуться к жизни. Но тот не послушался. Он так и не вернулся из царства мертвых.