Техану
Шрифт:
Тенар подумала, что он невинен в своей доброте.
Она сердечно поблагодарила его, сказав, что как следует обдумает все сказанное им. И она не покривила душой.
В конце того же месяца жители Срединной Долины собрались у Круглого Амбара, в Содеве, чтобы назначить новых судебных исполнителей и стражей порядка, а также определить размер налога, из которого тем будут платить жалованье. Таково было распоряжение Короля, которое довели до сведения мэров и старейшин всех городков и деревень. Те охотно подчинились, поскольку всем надоело засилье заполонивших дороги банд воров и разбойников, и мирные горожане и фермеры мечтали, наконец, зажить в покое и безопасности. Правда, поговаривали о том, что Лорд Хено сформировал Совет Мошенников и стал сколачивать из
Узнав обо всем со слов Ларк, Тенар порадовалась вместе с ней, но не придала случившемуся большого значения. Она трудилась не покладая рук. Весь дом держался на ней, и она без лишних сомнений решила, что не стоит отравлять себе жизнь, думая о разных там головорезах вроде Хэнди. Она не могла все время держать девочку при себе, потакая, тем самым ее страху, постоянно напоминая ей о том, что та хотела бы забыть. Ферру должна расти с сознанием того, что она — вольна, как ветер и может бродить где угодно.
Малышка мало-помалу перестала путаться собственной тени и теперь ходила по всей ферме и даже в деревню одна. Тенар не препятствовала ей, хотя порой с трудом сдерживала себя. Ферру была в безопасности на ферме и в деревне, никто не причинит ей здесь вреда — в этом не было никакого сомнения. Тенар и впрямь нечасто задумывалась над этим. Она сама, Шенди и Клирбрук присматривали за фермой, Сис и Тифф — за ее окрестностями, семья Ларк — за деревней, да и что, в конце концов, могло случиться с ребенком теплой осенью в Срединной Долине?
Тенар все же завела собаку. Она ни секунду не раздумывала, когда ей предложили то, что она хотела: щенка большой серой гонтийской пастушьей собаки с умной, кудрявой головой.
Раз за разом приходила Тенар в голову мысль, которая не давала ей покоя в Ре Альби: «Я должна учить девочку! Так сказал Огион». Но чему она могла ее научить, если не считать работы по ферме, да старинных преданий, которые Тенар рассказывала Ферру вечерами, когда за окнами темнело, и они, поужинав, сидели у очага на кухне перед тем, как лечь спать. Наверное, Бич был прав, и Ферру следовало отдать на обучение ведьме. Это все же лучше, чем отдать ее в ученицы ткачу, о чем Тенар в свое время всерьез подумывала. Хоти ремесло ведьмы — не такая уж блестящая перспектива. К тому же девочка была еще слишком мала. Дело даже не в возрасте. Нельзя забывать, что ее ничему не учили, покуда она не попала на Ферму-под-Дубами. Ферру походила на маленького зверька, который едва-едва научился разговаривать на языке людей, но совсем не знал, как они живут. Она жадно впитывала в себя знания и была вдвое усидчивее и прилежнее, чем взбалмошные дочки и ленивые сыновья Ларк. Она научилась стирать, убирать дом, прясть, немного готовить и шить, приглядывать за домашней птицей, ухаживать за коровами, делать прекрасные масло и сыр. Старый Тифф в шутку звал ее «фермершей». Тенар не раз замечала, как он украдкой делал знак, отвращающий зло, когда Ферру проходила мимо него. Как и большинство людей, Тифф свято верил, что судьба человека неразрывно связана с его натурой. Богатые и сильные люди наверняка добродетельны, а тот, с кем случилось несчастье, несомненно, мерзкий тип, и за это справедливо наказан.
Поэтому даже если бы Ферру стала лучшей фермершей на Гонте, это не слишком бы ей помогло. Никакое богатство не заставит людей позабыть, что случилось с ней, не сотрет клейма с ее лица. Недаром Бич пророчил ей карьеру ведьмы, тут ее недостаток мог обернуться достоинством. Не это ли имел в виду Огион, когда говорил: «Не на Рокке», и «Эту девочку… будут бояться»? Только ли это?
Однажды, когда по воле случая они встретились на деревенской улице, Тенар спросила у Иви:
— Я хотела бы спросить вас кое о чем, госпожа Иви. Это касается вашего ремесла.
Ведьма
— Моего ремесла?
Тенар утвердительно кивнула.
— Что ж, спрашивайте, — пожав плечами, сказала Иви, направляясь по Мельничному Переулку к своему домику.
Он не был похож, в отличие от дома Мосс, на грязный курятник, но, тем не менее, это было жилище ведьмы: с балок свисали гирлянды сухих трав, в сером пепле погасшего очага тускло мерцал, словно красный глаз, одинокий уголек, на полке мирно дремал толстый черный кот с седыми усами, повсюду стояли всевозможные горшочки, коробочки, противни, кувшинчики и закупоренные бутылочки, испускавшие странный, сладковато-едкий аромат.
— Чем я могу вам помочь, госпожа Гоха? — сухо спросила Иви, когда они вошли вовнутрь.
— Скажите мне, если это вас не затруднит, обладает ли, на ваш взгляд, моя питомица, Ферру, неким даром… какой-то магической силой?
— Она? Конечно! — воскликнула ведьма.
Тенар слегка ошеломил ее прямой и недвусмысленный ответ.
— Что ж, — сказала она. — Бич, судя по всему, тоже так считает.
— Даже слепой котенок это разглядит, — отрезала Иви. — Все?
— Нет. Мне нужен ваш совет. Вы сообщите мне цену вашего ответа на мой вопрос после того, как я его задам. Договорились?
— Договорились.
— Должна ли я отдать Ферру в ученицы ведьме, когда девочка немного подрастет?
Иви некоторое время молчала, — наверное, подумала Тенар, прикидывает, сколько ей запросить за совет.
— Я ее не возьму, — наконец ответила она.
— Почему?
— Я боюсь, — ответила ведьма, бросив на Тенар полный злобы взгляд.
— Боитесь? Кого?
— Ее! Кто она?
— Ребенок! Покалеченный ребенок!
— Это не вся правда.
Черная волна гнева затопила Тенар, и она выпалила:
— Может, дело в том, что ученица ведьмы обязана быть девственницей?
Иви опешила.
— Я не это имела в виду, — ответила она после секундного замешательства.
— Тогда что?
— Я не знаю, кто она, — вот что я имела в виду. Когда она смотрит на меня как зрячим, так и слепым глазом, я не знаю, что она видит. Когда я вижу, что ты относишься к ней как к любому другому ребенку, я думаю: «Кто они? Какой же силой обладает эта женщина, коли она, не будучи дурой, играет с огнем, забавляется с грозным вихрем?» Говорят, госпожа, что вы ребенком жили среди Древних, Черных, Властелинов Недр, что вы повелевали этими силами и служили им. Возможно, именно поэтому вы не боитесь ее. Какой силой она обладает, я не могу сказать, поскольку сама не знаю. Однако ясно, что это за пределами не только моих знаний, но также знаний Бича, знаний любого известного мне колдуна или чародея! Я дам вам совет, госпожа, причем бесплатный: будьте настороже. Опасайтесь ее, ибо придет день, когда она проявит свою силу! Больше мне сказать нечего.
— Я благодарю вас, госпожа Иви, — ледяным тоном сказала Тенар в лучших традициях жриц Гробниц Атуана, и вышла из темной комнаты на улицу, где гулял сильный, пронизывающий ветер поздней осени.
Ярость все еще клокотала в ней. Никто не в силах помочь мне, думала она. Тенар и без их советов понимала, что ей самой не справиться… но никто из них не в силах был помочь ей. Огион умер, старая Мосс только и могла, что болтать языком, Иви ощетинилась, Бич остался в стороне, а единственный, кто действительно мог помочь, Гед, — удрал. Удрал, как побитая собака, ни разу не дав о себе знать, ни разу не вспомнив о ней с Ферру. Кроме «священных» мыслей о своем позоре для него ничего не существовало. Он холил и лелеял их, словно собственного ребенка. Ни о чем другом он думать уже не мог. Его никогда не интересовала сама Тенар, его заботила лишь Сила — ее Сила, его Сила, какую пользу он мог извлечь из нес, как ему подчинить себе еще большую Силу. Дабы слить воедино половинки разорванного Кольца, дабы восстановить Руну, посадить на трон Короля. И когда Сила покинула его, он уже ни о чем другом думать не мог, кроме того, что она ушла, оставив его наедине с самим собой, с собственным позором и пустотой.