Течение времени
Шрифт:
«Хороша ли твоя программа? – размышлял Алексей Петрович, отличная программа. Танюша все свои начинания продумывает до конца. В учебе пошла дальше не как студентка, а как научный работник. Она у нас замечательная девочка, отличный человек. Время сгладило некоторую резкость характера – она покладистая, дружелюбная, веселая, добрая и отзывчивая, но твердая в своих суждениях. Держится скромно. И хорошо, что спорт не бросает: в спортзал прибегает «размяться», как только появляется свободный час. Я люблю слушать, как она рассуждает или выступает на конференциях в университете – без позерства, увлеченно и страстно. Она умеет, четко аргументируя, отстаивать свою позицию в дискуссиях со сверстниками или со старшими. Она не спеша,
– Программа отличная, – после некоторой паузы произнес Алексей Петрович, – но, девочка, извини за прямоту, не пора ли тебе замуж?
– Папка, дорогой мой и любимый, не пора, не пора, не пора! Не выдавай меня замуж, – притворно захныкала Танюша. – А когда придет пора, я заведу мужа, а, следовательно, семью. А если не встречу подходящего, кого бы я полюбила, то заведу ребенка для себя и для вас, чтобы род наш не прекращался. Папочка, дорогой, не беспокойся обо мне, у меня все будет отлично. Много ли тетя Наташа потеряла, оттого что осталась без мужа? И сына родила, и помогла ему развить его огромный талант, и живет так, как хочет и где захочет. Я торопиться не буду, без ребенка не останусь, но в свое время. А муж мне нужен такой, как ты, или, на худой конец, как Алешка, – хотя в жизни он беспомощный, но голова-то золотая!
– Дорогая девочка, то, что у тети Наташи не сложилась семейная жизнь, – плохо, понимаешь? Она не получила сполна того, что в жизни полагается человеку.
Вскоре на объединенном совете факультетов университета Таня с успехом защитила дипломную работу по двум специальностям сразу как филолог и математик. Работа получила высокую оценку Государственной экзаменационной комиссии, положительные отзывы дали приглашенные на защиту представители других вузов и НИИ. В результате ГЭК рекомендовала представить дипломную работу Татьяны Лариной на соискание ученой степени кандидата наук по двум специальностям.
Окончание университета и защиту дипломов решили отмечать дома на Прудах. Гостей ждали к шести вечера, часом раньше с защиты вернулось семейство Лариных в полном составе, включая Алешу-младшего, приехавшего в Москву по этому случаю. В отсутствие хозяев организацией торжественного застолья занимались Светлана с Даном и Мария Сергеевна.
Первым в квартиру влетел Алеша-младший.
– Я поздравляю всех с блестящей защитой Танюши в МГУ и с моей – в Сорбонне. Если сам про себя не скажешь, и забыть могут! Я пошутил, извините, что отвлек внимание от сестренки.
С большим букетом роз вошла Татьяна, следом за ней Леночка и Алексей Петрович.
– Танюшка, девочка, мы поздравляем тебя с блестящим вхождением в большую жизнь. Сегодня о тебе будет сказано много хороших слов, высказано пожеланий, но мы – первые, – Дан обнял и поцеловав Татьяну.
А Светлана, обнимая и целуя Таню, всхлипывая, вспомнила, как возилась с ней, с маленькой в райцентре и, поздравив с первым успехом на научной стезе, пожелала все-таки оторваться на какое-то время от своей науки и своевременно завести семью.
Примерно то же самое пожелала Мария Сергеевна. В суматохе даже не сразу заметили откуда-то появившиеся в прихожей чемоданы. А Леночка объяснила:
– Наш мальчик прямо с самолета. Счастливей меня нет на свете: девочка защитила работу блестяще, а мальчик почти не хромает, а неделю назад стал магистром Сорбонны.
В тот день застолье, и танцы, и песни
Осенью Татьяна Ларина получила ученую степень кандидата филологических и кандидата физико-математических наук.
А времена были сумеречные, впрочем, как обычно в СССР: советские люди почти всегда переживали «временные» трудности и тяготы: война, разруха и голод, репрессии по отношению к отдельным личностям и группам, геноцид целых народов. Созданный вопреки демократии, Советский Союз существовал по средневековым понятиям. В целом народ оставался политически и культурно необразованным. Но в любое время при любом политическом строе рождались бунтари, которые хотели жить с гордо поднятой головой. «Ты хочешь знать, кто я? Что я? Куда я еду? Я тот же, что и был, и буду весь свой век, Не скот, не дерево, не раб, но человек…» – писал Радищев.
В стране разворачивались процессы против диссидентов, лишили гражданства Ростроповича и Вишневскую, выслали из Москвы Сахарова, попытки Косыгина стабилизировать экономику страны закончились неудачей. Советский Союз ввязался в войну в Афганистане. Барды, и первый среди них Владимир Высоцкий, пели о том, о чем на официальных мероприятиях было принято молчать. В обществе вызревало недовольство, протест.
Круг знакомых Алексея Петровича в институте ограничивался главным образом людьми, с которыми он был связан со студенческой скамьи, или по тематике своей работы непосредственно, или при ее обсуждении на различных заседаниях. К некоторым, хотя и встречался с ними редко, испытывал симпатии. Такие симпатии были взаимными и, встречаясь в стенах института, они перекидывались новостями и расходились до следующей случайной встречи через месяц-два или даже через полгода. Но были и друзья еще с институтских времен – Дан, Георгий-Гога, Борис.
Однажды во дворе института Алексей Петрович столкнулся с Гогой, заядлым автолюбителем, «жигулистом», доброжелательным и отзывчивым.
– Алешка, наконец-то ты приехал! Есть первая ласточка назревающих событий. Как ты считаешь, когда-нибудь эта партийно-государственная мертвечина должна рухнуть, так? И это началось. И ты должен это увидеть.
– Гога, о чем речь? Где она рухнула, когда?
– Пока на экране. В Тбилиси вышел фильм Абуладзе «Покаяние», пока на грузинском. Ты должен увидеть. Я переведу тебе слово в слово. За билетами люди простаивают ночами. Этот фильм – едкая сатира на наше время, на сталинизм, на беззаконие, на рабское бессловесное положение людей, про наше время в яркой гротескной форме. Меня трясло, как в лихорадке, когда я был на просмотре. В зале стояла гробовая тишина, потом взрыв негодования, опять тишина, слезы. Некоторые молчали, боялись публично выразить свое отношение – мешал внутренний цензор, страх, что ужас сталинизма вернется. Когда поедем? На самолете туда-обратно, переночуем у родственников – они будут рады. Алеша, меня поражает, как такой фильм выпустили на экран, – назревают большие события. Можно представить, с каким напряжением работал наш великий и мудрый ЦК: «пущать» или «не пущать» фильм на экран. Интересно, кто там у них наверху голосовал «пущать» и какими мотивами они руководствовались. Да, Алешка, еще одна интересная новость – на Чистых Прудах я видел Разуваева, он там прогуливается.
– Не может быть! Когда?
– Точно, это он. Всю прошлую неделю я ездил к сестре на Чистые Пруды переставлять мебель. У нее такая привычка: обои поменяет, мебель переставит – и как будто в новую комнату переехала. Хочешь, сегодня-завтра съездим туда.
– Хочу, Гога, очень хочу. Давай сегодня, пожалуйста, не надо откладывать! Только вот что, мне одному надо к нему подойти – я для него старый знакомый, а тебя он не знает. Разговор может не получиться.
– Я его тебе покажу и уйду.