Течение времени
Шрифт:
– Алешенька, ты прав, – подтвердила Леночка. – За эти дни дом стал каким-то холодным, нежилым. Тетя Груша объединяла дом в единое целое, вытаскивая нас из своих комнат. А когда мы собирались все вместе, она незаметно нами руководила.
Потом заговорила Танюша, глотая слезы:
– Она была для меня второй мамой и вторым папой одновременно и воспитывала как-то тонко, без нравоучений и нотаций, хотя, по правде, от вас я их тоже не слышала, и шутила, и смеялась, и гордилась моими успехами. И говорила другим мамам и бабушкам: «Наша Танюша и по всем предметам шустрая отличница». Кто меня купал в младенчестве? И вы тоже, но она больше, и ей это доставляло радость, как и мне. Купала в маленькой ванночке. Я возилась с резиновыми игрушками, а она в это время губкой каждый пальчик потрет, и спинку, и
– А ты нам помоги, и маме, и мне преодолеть утрату тети Груши. Я думаю, комнату тети Груши пока трогать не надо. Пройдут траурные дни, съездим на кладбище, разберем ее комнату. Теперь нам самим без ее помощи надо наполнять дом теплом и уютом. Такова жизнь, девочки! Посидим еще немного вместе. Зитуля, иди к нам!
Тут же тихо вошла Зита, запрыгнула на диван, и, вытянувшись во всю длину, разлеглась на три пары хозяйских колен, только кончик хвоста чуть подрагивал, выражая ее чувства.
– Спокойно маленькая, спокойно. Мы тебя тоже очень любим, нашу дорогую собачку. А называть тебя собакой язык не поворачивается, но другого слова нет в русском языке. Вот так, дорогая Зитуля, жизнь полна завихрений и омутов, но в конце концов переходит к спокойному течению.
В комнате тети Груши обнаружили конверт с письмом к Леночке и Алеше. И здесь же лежал отдельный конверт для Танюши с письмом и сберегательной книжкой «на приданое моей девочке». Расплакалась Танюша, Леночка и Алеша успокаивали ее, как могли – такова жизнь: Танюша впервые понесла утрату близкого человека.
В Алешином институте было тихо и спокойно, как будто события, происходящие в мире, никого не волновали. Неудивительно, институт – «почтовый ящик», закрытый НИИ в системе военно-промышленного комплекса страны. Вся работа проходила под наблюдением спецслужб, и внутрь института события, происходящие за его пределами, проникали, как отдаленные раскаты грома. Сотрудники института привыкли обмениваться мнениями с глазу на глаз, вдали от телефона, в котором могли быть установлены «жучки». Да и напряженная работа не позволяла оглядываться по сторонам, потому что после первой поездки в Польшу последовала вторая, третья… седьмая… И все они требовали тщательной подготовки и анализа результатов предыдущей командировки. Наконец работа в Польше была завершена, и планировались новые поездки в другие страны.
– Алешенька, придется отчитаться перед друзьями о поездках в Польшу, – предложила Леночка.
– Нам это в радость – собирать всех. Давно хотел рассказать о своих впечатлениях. Когда в первый раз был в Польше, помню, из Варшавы мы уезжали 8 Марта. Там уже была настоящая весна: снег в городе остался только на газонах, в небе ни единого облачка, яркое солнце. А женщины, одетые по-весеннему, прыгали в туфельках на высоких каблуках через лужицы, – такой мне запомнилась Варшава. На следующий день, приехав в Москву, мы увидели, что к нам весна еще не пришла, – вот что значит тысяча километров на восток, вглубь континента. У меня есть слайды: Краков, Королевский замок на Вавеле, собор Святой Девы Марии и чудный алтарь работы Вита Ствоша и многое другое. Покажем фотографии, альбомы. А какую «Антологию русской поэзии», изданную в Польше, мне удалось там купить! Если рассказывать подробно – замучаю всех. Моя задача – увлечь их этой близкой и одновременно далекой от нас по мировоззрению и интеллектуальным особенностям интересной славянской страны. Если была бы возможность, я бы с удовольствием съездил в Польшу на месяц, но так, чтобы быть только с Леночкой, и с друзьями, и с хорошим экскурсоводом. Может быть, и Танюша присоединилась бы, я был бы счастлив.
Прошло два года. Танюша работала на компьютере, присланном из Франции, – по тем временам это был исключительно ценный и редкий подарок. Татьяна одновременно работала над двумя дипломными работами, в которых развивались идеи, тесно связанные между собой. С некоторых пор ей, математику и лингвисту, стало казаться, что два дипломных проекта приведут к искусственному разрушению работы как
– Получается, девочка, – заключил Алеша-старший, – что вместо дипломной работы у тебя написана диссертация, только непонятно по какой специальности, так?
– Правильно, дорогой папочка, как ты меня учил – самое интересное на стыке наук. Вот у меня и вышла работа на стыке математики и лингвистики. Это очень интересно – я пробиваю дорогу в неизвестное. Предстоит много трудностей, в том числе формальных, возможно, предстоит «сражение» на защите, но это хорошо. Знаешь, папуль, вот если бы мне с Алешкой-младшим объединить свои усилия, то вышла бы интересная работа. Для университета она могла бы стать новой специализацией или даже специальностью. Как ты знаешь, Алешка даже написал предложение на издание брошюры на основе наших дипломов как заявку на большую книгу, которая впереди.
– Все это хорошо, дорогая, планы у вас наполеоновские. Так и должно быть – вы молодые, талантливые, энергичные и увлеченные любимым делом. Но сначала надо защитить диплом и тебе, и ему. По-видимому, ты права, здесь будет много формальных и бюрократических трудностей – да осилит дорогу идущий. Чем я могу быть тебе полезен?
– Пока, папка, ничем. На защиту пойдем все вместе, втроем, как когда-то в школу.
– Танюг, ты действительно хочешь, чтобы мы с мамой за руки привели тебя на защиту диплома или ты шутишь?
– Нет, не шучу! «За руки» – это образ, который нельзя реализовать, хотя бы из-за толчеи перед аудиторией. Мне хочется, чтобы все увидели, кто воспитал такое диво, и еще хочу, чтобы Алешка-младший присутствовал на защите. И чтобы Алешка выступил! Сам Алешка говорит, что мы идем ноздря в ноздрю, применяя лексикон, принятый на скачках. Пусть знают, какая у нас семья, и что мы еще заявим о себе своими талантами и умением работать, и что мы не боимся косых взглядов, поскольку не конформисты, что мы честные труженики, что мы не идем по проторенным путям. Папуля, мой дорогой подруг, так ты учил меня жить?!
– Да! Только не представляешь ли ты защиту как некое театрализованное действо?
– Именно так, именно так! Рождается в математике и в лингвистике наука, которая направлена на создание единой школы понимания многоязыкового нашего голубого шарика, как его назвал Гагарин. Потом вот что: пора Алешку вызывать к нам, засиделся больно долго в своем Париже. Папуля, очень хочу его видеть, правда, соскучилась, а потом он мне нужен – надо работать.
– А ты не считаешь, что тебе и Алеше надо хорошо отдохнуть, например на море, можно на юге Франции. Тетя Наташа сумеет организовать такой отдых, мы с мамой об этом с ней говорили. Это будет наш подарок тебе.
– Конечно, большое спасибо, что не забыли, как всегда, свою дщерь. Но я предлагаю другое: мы с Алешкой дней на десять – на пару недель отдадимся ничегонеделанию на даче: купанию в реке, шатанию по лесам, погоняем на велосипеде, а на твоей машине – по окрестностям. С нами будут двое-трое университетских друзей. Думаю, мы с Алешкой за два месяца напишем брошюру или книгу не более двенадцати-пятнадцати печатных листов, и он отдаст ее в издательство. Вот после этого можно оторваться от большой работы, о которой я начинаю думать, съездить в Париж, побывать в Испании, Италии, если это будет возможно. Хороша ли программа, папочка?