Течение времени
Шрифт:
Когда Алеша проходил мимо полустанка, там стоял военный эвакогоспиталь. Пыхтел паровоз где-то, людей у состава не было видно, было довольно тихо. Погруженный в свои мысли, удаляясь в сторону поселка, он вдруг услышал:
– Алеша, если это ты, то обернись, взгляни на пятый вагон, это я, Лена!
Он узнал голос и бросился обратно к составу, на ходу отыскивая пятый вагон. Он увидел открытое окно… и золотые волосы, и руки, руки, которые плавали по внезапно потяжелевшему воздуху. Это была Леночка, и почему-то застучало
– Леночка, – только и успел прокричать он, – это я, я! И Димыч со мной, у нас все хорошо.
– Я знаю, я была дома, – ответила она, сложив ладони рупором. – Мы едем на фронт. Сейчас поезд тронется… вот и тронулся. До свидания, до скорой встречи в Москве, у нас. Потрепи за меня рыжие кудри Димыча!
Она еще долго махала рукой и что-то кричала, а Алеша застыл как вкопанный, пока вагоны, подпрыгивая на стрелках, не убежали вдаль, за могучим паровозом. Он еще долго стоял на полустанке, повторяя: «Леночка, Леночка, ну как же так, как же так…»
И поезд давно исчез, и сердцебиение вошло в нормальный ритм, и он уже мог спокойно думать и посмотреть на себя со стороны. «Что, собственно, произошло, что меня так взволновало? Лена! Недаром я любил ходить к Димычу, когда там бывала Леночка. Тогда это было понятно: мне нравилось приходить к ним, видеть и говорить с ней, и читать стихи, и смотреть, как она их слушает… Но сейчас было все как-то по-другому. Ее облик, волосы, голос… Было достаточно услышать ее голос, даже не увидеть ее, а сердце уже вырывалось из груди. Восьмиклассник влюбился в младшего лейтенанта – вот что со мной произошло! Надо забыть Лену: это свойственная мне влюбчивость, а Лена – просто старший товарищ, и все. Алешка, иди и топай своей дорогой».
В день их отъезда почему-то более интенсивно, чем обычно, доносилась артиллерийская канонада и, не дождавшись пассажирского, уже в надвигающейся ночи они всей группой разместились на площадке товарного вагона. Это был «порожняк», спешивший в Москву за очередным грузом для фронта. Алеша с Димой повисли на ступеньке площадки, одной рукой держась за поручни, стараясь откинуть тело как можно дальше от вагона, навстречу ветру и искрам паровоза. Но ветер относил дым от болтающихся на ступеньке ребят по другую сторону вагона, лязгали буфера, и вагон раскачивался и подпрыгивал на стыках рельс.
– Алешка, вот это жизнь, красота!
– Димыч, смотри над нами «ведут» фашиста!
– Где, где? Вижу, ура!
В перекрестье прожекторов четко был виден серебристый самолет и вокруг него венцы разрывающихся зенитных снарядов.
– Что же они никак не могут в него попасть!
– Подожди, попадут. Попали, ура!
Было видно, как из плавного полета самолет перешел в штопор, и за ним потянулся черный хвост дыма.
– Только наших соколов почему-то не видно. Почему, Алешка, как думаешь?
– Наверно, для решительного боя готовятся,
Вскоре на какой-то станции их поезд остановился рядом с пассажирским составом. «Если пассажирский, – решили ребята, – то только на Москву», и вся группа, как горох с полки, посыпалась с площадки товарного вагона. А их состав тут же тронулся дальше, быстро набирая скорость. Двери в пассажирские вагоны оказались закрытыми, и стоять так близко от бесконечно длинного и летящего с каждой минутой все быстрее товарного состава, поднявшего настоящий ураган пыли, стало опасно.
– Ребята, садитесь на корточки или прямо на землю цепочкой один за другим посередине, между составами. Задний пусть держит переднего за плечи, вещи по бокам. Глаза закрыть, дышать носом, – вдруг закричал Алеша, – слушать мою команду всем!
Может быть, из за грохота вагонов не все слова были услышаны, но уже через мгновение все сидели на земле, и учительница тоже, а потом, когда товарный прошел, долго отряхивались от пыли, трясли курточки, пальто, платки.
– Ну вот, все живы-здоровы, а в баню пойдем в Москве.
– Алешка, откуда это у тебя?
– Что?
– Способность командовать. Ты же всегда говорил о себе как о штатском, цивильном.
– А ты чего молчал, известный по всему Кривому боксер, а в будущем военный начальник?
– Не успел! Откуда ты взял про военного? У них на первом месте: «Вперед, любой ценой!» Это не для меня, я добрый.
– Добрый, добрый, а нос мне своротил.
– Алешка, ты мне всю жизнь об этом будешь напоминать?
– Димыч, я хоть раз об этом вспоминал? Ведь нет. Извини ты меня за это и забудь.
Открылась дверь пассажирского плацкартного вагона, и проводница, чувствуя себя немного виноватой, оттого что не заметила ребят раньше, устроила девочек в своем купе, а мальчиков в одном отсеке на шести полках.
– Ребята, вы молодцы, а то бывают случаи, погибают люди, особенно если идут два состава. А вы догадались сесть на землю, молодцы. Видно, хорошая у вас учительница.
– Пустое место, – пробурчал Димыч.
Алеша больше ничего не слышал. Он тут же сидя уснул на первой полке между Димычем и Колей – тихоньким, маленьким, застенчивым и неразговорчивым пареньком из их группы. Алеша спал так крепко, что его с трудом растолкал Димыч.
– Алешка, смотри, все твои сбережения упали.
На полу лежал папин бумажник, в котором были деньги, выданные мамой и заработанные в совхозе, и справка, что он, московский школьник, направлен на сельхозработы.
– Димыч, а как же ты заметил?
– А я не спал, не хотелось. В таких ситуациях за тобой нужен присмотр. Ты здорово наволновался там, между поездами, и вообще устал, а в тепле тебя разморило, внутренний карман английской булавкой не застегнул, а пуговицу потерял, не успел пришить.