Тебя одну
Шрифт:
Открываемся. Настежь. Позволяя себе умереть в этом поцелуе и в нем же воскреснуть. Сердца, словно две птицы, взметнувшись ввысь, танцуют, исполняя магические пируэты. Мы все это чувствуем в моменте. Проживаем, как избранные, больше не считая проклятьем. И вместе с тем имеем возможность видеть со всех сторон.
Напряжение, которое копилось веками, разливается лавой, которая неспособна нас, как бывало раньше, сжечь. Закалились. Купаемся в ней, как в том же море. В своей собственной лагуне любви.
Когда
— Угадай, о чем я думаю? — спрашивает Фильфиневич чуть позже, как будто смакуя послевкусие нашего слияния.
— О нас, — отвечаю я, не задумываясь.
Он довольно усмехается. Поднимая руку, обвивает ею мои плечи, притягивает к себе, касается губами уха.
— Угадала, — шепчет значимо. И тут же выдвигает: — Проси награду.
Нет чтобы просто сказать, что хочет порадовать. Это не по Диминому. Он даже цветы несет с таким размахом, словно собирал их в раю.
— Ох, Фильфиневич… Знаешь же, что не пощажу тебя…
Смотрит снизу вверх. Глаза мерцают предвкушением.
— Не щади.
Дразняще кусаю губы, будто раздумывая.
— Я хочу… — тяну, упиваясь моментом. И не власть это. Вовсе нет. Безраздельная отзывчивость друг к другу. — Хочу вечность с тобой.
— Я думал, этот вопрос решенный.
— А вдруг, успешно пройдя все уроки, в следующей жизни уже не встретимся?
— Так думаешь?.. Не волнуйся, Богиня, я тебя везде найду. Но если надо пообещать…
— Пообещай!
Фильфиневич смотрит так, будто мир уже сжимается до одной единственной точки — меня. Никаких сомнений. Никаких страхов. Только любовь и незыблемая уверенность.
— Обещаю.
Но мне мало. Хочется ощутить эти слова не только слухом, но и каждой клеточкой.
— Поклянись, — выдыхаю чуть требовательнее, обвивая его торс руками и крепко-крепко вжимаясь в бок — прямо под сердцем.
Фильфиневич улыбается, но не с насмешкой. С древним знанием.
Будто он друид, а не варвар.
Господи… Да все равно ведь! Любого люблю!
—
Глубоким, медленным, искрящим и бесконечным.
Именно тем, с каким складывают клятвы те, кто действительно встретится вновь. От силы этой печати меня и пронизывает дрожь. Пробежавшись по телу, она закрепляет этот миг, вживляя его в самую душу.
Фильфиневич отрывается. Губами, но не взглядом.
— Теперь ты в ответе, Богиня.
— И в этой, и в каждой последующей жизни, — шепчу я. — Клянусь.
Навсегда.
— Эй? Ты куда пропала? — щелкает пальцами перед моим затуманенным взором Варя.
Мотнув головой, чтобы скрыть смущение, напускаю подозрительный вид.
— Что-то здесь не так… — протягиваю, с показным осуждением цокая языком. — Дима снова что-то придумал? Признавайся! Зачем вы меня позвали?
— Что ты! — выдает появившаяся из глубины дома Лиза. Махнув в мою сторону кухонным полотенцем, в своем стиле добавляет: — Бог с тобой!
— Мы правда соскучились по тебе, — поддерживает ее Варя. Заглядывая мне в глаза, стреляет, как всегда, прямо: — А ты по нам?
— Конечно! — заверяю их я.
Обнимаю одну, затем вторую.
— Идемте на террасу, — приглашает Лиза, указывая рукой в сторону распахнутых дверей, в проеме которых, сопротивляясь соленому морскому воздуху, качается белая занавеска. — Я уже накрыла там стол.
— С удовольствием! — соглашаюсь я, теряя нахлынувшую в связи со всеми знаками подозрительность.
Пару минут спустя сидим втроем — босоногие, расслабленные и веселые. Наворачиваем потрясающую пасту с соусом песто, пьем божественный лимонад и обмениваемся последними новостями.
— Киру вверили очень крутой проект, — рассказывает Варя. — Перспективы, конечно, грандиозные. Я рада за него. Но он… Ох… До работы дурной! Вообще отдыхать не умеет! Все заработать спешит. Сколько ему ни говорю, что у нас и так все есть, он, видимо, живет теми нормами, в которых рос сам… Только ведь его отец так не убивался… Да и нам столько не нужно! Переубедить невозможно! Сегодня «Да, да…», а завтра опять пашет! Единственная возможность вытащить из-за компьютера, заставив хоть немного отвлечься, это к кому-то из парней.
— Понимаю его, — толкаю, накручивая спагетти на вилку. Потом исправляюсь, чтобы было ясно: — Хоть и не росла в замке с башнями… — не в этой жизни ведь. — Когда любишь свое дело и видишь перспективы, хочется трудиться днем и ночью.
— Правда? — удивляется Варя. — Я вот не такая. Хоть мне моя работа и нравится, к несметным богатствам я не стремлюсь. Да и в целом все остальное приносит больше удовольствия.
— Мне так же, — вторит ей Лиза.
— Тут да, согласна… Есть вещи поприятнее, — подмигивая девчонкам, смеюсь. — Но в процессе все же увлекает страшно! Постоянно нужно, чтобы кто-то вытягивал.