Театр

де Молина Тирсо

Анарето

Сын, идем же!

Энрико

Кто бы был Столь бесчувствен, что слыхал бы Слово это «сын», из глаз Не исторгнув океана? Мой отец, молю я вас Вздох принять последний сына.

Анарето

Сын, не бойся. Бог к тебе Будет милостив.

Энрико

Он будет, Будет милостив ко мне, Ибо нет пределу божью Милосердью — никогда.

Анарето

Сын, мужайся!

Энрико

Уповаю На

него… Пойдем туда, Где та жизнь, что вы мне дали, Прекратится навсегда.

(Уходят.)

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Лес

Сцена 16

Пауло

Прибежал совсем устав, Я сюда, к горе дремучей, Впереди моей летучей Шайки, жадной до облав. У подножья этой ивы Я немного отдохну, Муки памяти стряхну. Может статься, в час счастливый, Ручеек, ты здесь журчишь, Никогда не иссякая, И, по камням протекая, Птиц и травы веселишь. Ты моим скорбям и мукам Хоть минутный дай покой Прохлаждающей струей И паденья чистым звуком. Пташки маленькие, вы, Что щебечете так нежно, И поете безмятежно В тростниках среди травы, — В вашем щебете веселом, В ваших звонких фистулах Пойте о моих делах О скорбях моих тяжелых. Здесь, на бархатном лугу, Прохлажден ручьем хрустальным, О конце моем печальном Я на миг забыть могу.

(Собирается заснуть. В это время появляется тот же Пастушок, что и во втором акте, расплетая венок из цветов, который прежде сплетал.)

Сцена 17

Пастушок, Пауло

Пастушок

Лес мой, лес дремучий! Тополь твой зеленый Яркою надеждой Красит Амальтея. [83] К вам, ручьи, текущим По каменьям мелким, По пескам зыбучим, С шумом и кипеньем, Прихожу еще раз Посмотреть на лес я — И пройти по долам, Что люблю я крепко. Я — пастух, который Некогда с весельем Пас по этим склонам Овец белоснежных. В бархате зеленом Так сияла шерсть их, Будто был тот бархат Серебром увенчан. Был всегда я стражем Стад своих примерным, Зависть возбуждая Пастырей соседних. И меня хозяин, Что живет далече, Милостью своею Жаловал без меры: Ибо приводил я По его веленью Всех овечек белых, Словно кучи снега. Но когда от стада Из моих овечек Лучшая отбилась, Стал я безутешен… Обратил в печали Все свои веселья, Радости живые — В память о потере… И стихи и гимны По долинам пел я, — Ныне распеваю Печальные песни. Ах, я сплел когда-то На опушке леса Маленький веночек Для моей овечки. Но не в радость был ей Мой подарок: слепо Вверившись обману, Мой венок отвергла… Ах, не захотела… Тот венок — возмездье Да свершится — стану Расплетать теперь я.

83

Амальтея (антич. миф.) — коза, питавшая Зевса своим молоком; один из ее рогов превратился в рог изобилия.

Пауло

Пастушок мой, был ты, Как припомни, прежде Не таким печальным — Правда, что не весел. Что ж теперь тоскуешь?

Пастушок

О, моя овечка, Ты бежишь от славы И на гибель метишь.

Пауло

Друг,

скажи, веночек Ты сплетал не этот Прежде в этой чаще Долго и усердно?

Пастушок

Этот. Безрассудна Глупая овечка; Ах, она не хочет К счастью возвращенья! Вот и расплетаю Я венок.

Пауло

А если б Та овца вернулась, Ты б ее отвергнул?..

Пастушок

Я сердит, однако В милости безмерен Мой хозяин, ибо — Говорит он — если Черною вернется, Что отбилась белой, Должен, как родную, Я беглянку встретить, Лаской, и объятьем, И приветом нежным.

Пауло

Высший он. Не должен Ты ему перечить.

Пастушок

Я бы подчинился, Да она, ослепши В заблужденьях, зову Моему не внемлет. Долго по вершинам Скал каменноверхих Подзывал я свистом Бедную овечку, И потом во мраке Все искал по лесу Я ее. Чего мне Стоило все это! Ноги, пробираясь По лесным ущельям, О шипы, колючки, В кровь мои изрезал… Ничего мне, видно, Не поделать…

Пауло

Бедный, Искренние слезы Ты лиешь так нежно. Раз она не хочет Знать тебя, — о ней ты Позабудь, и плакать Перестань…

Пастушок

Ах, это Нужно сделать. Снова Покрывайте землю Вы, цветочки. Вашей Красоты овечка Не была достойна… О, когда бы землю Новую мы с нею, Увидать умели! Ах, венок роскошный Был б у ней вкруг шеи! Вы прощайте, горы, И поля, и лес мой, Ибо ухожу я С печальною вестью. И когда хозяин Весть услышит эту (Правда, все он знает!), Будет он потерю Чувствовать, — обиды ж Даже не заметит (Хоть она огромна. Ах, обида эта.) Перед ним предстану В страхе и стыде я; Горькие упреки Обратит ко мне он. Он мне скажет: «Пастырь, Так-то ты овечек, Что тебе вручил я, Стережешь?..» Мученья! Что смогу ответить? Не найду ответа, И заплакать горько Только я сумею…

(Уходит.)

Сцена 18

Пауло

Видится мне образ Моей жизни в этом. Дивное провижу В этом пастушке я. Ведь слова такие Заключают верно Притчи и загадки… Но откуда этот Свет, что блещет ярче Солнечного света?..

(Звучит музыка и показываются два ангела, несущие на небо душу Энрико.)

В душу льются звуки Музыки нездешней, И возносят двое Ангелов небесных Праведную душу В горные селенья… О душа, сегодня Ты стократ блаженна, Ибо путь твой — в страны, Где конец мученьям…

(Видение скрывается, Пауло продолжает.)

Вы, растенья полевые, Хоть мороз вас сокрушает, Посмотрите — разрывает Небо свой покров впервые. Вот, прорезывая тучи, Ты, душа, меж облаками, Чтоб упиться небесами, Пролагаешь путь летучий. Там, под пальмами, отрады Вкусишь ты, — твой дух спокоен. Жалок тот, кто недостоин Этой царственной награды.