Театр

де Молина Тирсо

(Сбрасывает одежду отшельника.)

К моему позору я Ныне снова возвращаюсь, Сбросив кожу, как змея. Но ужасней чешуя Та, которой облекаюсь. Мне к спасению нет моста, От судьбы мне не отречься, Предначертано совлечься Мне сладчайшего Христа И во дьявола облечься. Эти ризы вы повесьте Здесь, чтоб вид их говорил: «Сбросил нас на этом месте Пауло тот, который чести Нас носить не заслужил». Дайте мне кинжал и шпагу, Крест же можете вы взять. Ах, закрыт мне путь ко благу, Ибо крови божьей влагу Я не смог не расплескать… Отвяжите

их.

(Разбойники освобождают Энрико и Гальвана.)

Энрико

Глазам Не поверю. Я свободен!

Гальван

Благодарность небесам.

Энрико

Твой поступок благороден, Чем он вызван?

Пауло

Слушай сам. Мой рассказ ни с чем не сходен. О Энрико! ты бы лучше В этом мире не рождался, Где, вкусивши света солнца, Бед моих причиной стал ты. О, когда б угодно было Богу, чтобы ты тотчас же, Как увидел солнце, умер На руках наемной мамки! Или б львом ты был растерзан, Иль медведица, напавши, Растерзала бы младенца. Или дома ты упал бы Наземь с верхнего балкона, Прежде чем не перервал ты Нить святой моей надежды!

Энрико

Говоришь ты, право, страшно.

Пауло

Знай, я — Пауло, отшельник, Я покинул лет пятнадцать Кров родной мой и на этой Пребывал горе я мрачной Десять лет в служеньи богу.

Энрико

Вот блаженство!

Пауло

О, несчастье! Раз, небесные завесы Золотые разорвавши, Ангел мне предстал, — я бога Вопрошал в тот миг о рае. И сказал мне ангел: «В город Шествуй, друг, и там увидишь Ты Энрико, Анарето Сына, он молвой прославлен. Ты поступки все и речи Замечать его старайся; Ибо если он на небо Будет взят, — и ты туда же, Если ж в ад, — твоя дорога Тоже в ад». И вот считал я, Что Энрико мой — угодник. (Ах, то было лишь желанье!) Я отправился, увидел Я тебя — и что же? Самым Грешным в мире ты по слухам И на деле оказался. Захотел тогда с тобою Разделить судьбу, и рясу Сбросил я и, взяв оружье, Стал вождем преступной шайки. Я надеялся — пред ликом Смерти бога ты помянешь, И пришел к тебе за этим. Но — увы! — пришел напрасно. Вот я вновь переоделся. Раз душа моя внимала Столь печальной вести, — бедной, Ей надежды не осталось.

Энрико

В тех словах, что бог всесильный Через ангела вещает, Друг мой Пауло, для смертных Непостижного немало. Я бы жизни не покинул Той, что вел ты, — ведь могла бы Быть причиной осужденья Столь безмерная отвага. Неразумный твой поступок Был отчаяньем, а также Был он местью слову божью И неизреченной власти Бога был сопротивленьем. На тебя, однако, шпага Справедливости всевышней Острия не обращает, — Вижу я, что это значит. Бог спасти тебя желает. Отчего же ты достойно Не ответишь жизнедавцу? Я — злодей, такой, что худших И природа не рождала; Слова я еще не молвил Без ругательств и проклятья; Сколько люду лютой смерти Предал я! Еще ни разу Я на исповеди не был, Хоть грехам моим нет края. Бога, мать его святую, Никогда не вспоминал я. И теперь о них не вспомнил, Хоть к груди моей отважной Ты приставил шпаги. Что же? Все ж надежду я питаю, Чрез которую надеюсь Я спастись. Надежде, правда, Нет в делах моих опоры, Но в душе живет сознанье, Что к грешнейшему

из грешных Бог имеет состраданье. Так-то. Пауло, хоть сделал Ты безумие, давай-ка Заживем с тобою вместе Всласть на этом горном кряже. Вдоволь жизнью насладимся, Жизнь пока не оборвалась. Раз сужден конец один нам, Раз в одном несчастье наше — В недостатке славы, коей Блещут добрые деянья, То и зло — отрада многих. Но храню я упованье На господне милосердье При его судище страшном.

Пауло

Знаешь? Ты меня утешил.

Гальван

Ну ей-ей, мне страшно стало.

Пауло

Отдохнем, мой друг, немного.

Энрико (в сторону)

Ах, родитель мой несчастный!

(К Пауло)

Друг, большую драгоценность Я в Неаполе оставил; И хоть я боюсь, что буду Там подвергнут лютой каре, Я вернусь туда за нею, Как бы ни был путь опасен. Ты отправь со мною в город Одного солдата.

Пауло

Ладно. Ты, Педриско, храбр. Иди-ка!

Педриско (в сторону)

Только одного боялся: Вдруг как он меня назначит.

Пауло

Лучшей шпагой опояшьте Вы Энрико. Вот вам кони, Что легки, как вихрь крылатый, В два часа домчат в Неаполь.

Гальван (к Педриско)

Я теперь в горах останусь За тебя.

Педриско (к Гальвану)

А я платиться Буду этими боками За твои, дружок, проказы.

Энрико

Друг, прощай!

Пауло

Но имя может Погубить тебя, подумай.

Энрико

Я — злодей, но упованье На Христа имею.

Пауло

Я же Не имею. Ах, грехами Я в отчаяние ввергнут!

Энрико

Но отчаяние, знай же, К осуждению приводит.

Пауло

Все равно, не избежать мне Осужденья. Лучше б вовсе Не рождался ты.

Энрико

То правда; Но господь простит, быть может, Мне грехи — за упованье.

АКТ ТРЕТИЙ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Тюрьма с решетками у окон в глубине. Из окон видна улица.

Сцена 1

Энрико, Педриско

Педриско

Хороши с тобой мы оба! [74]

Энрико

Что ты плачешь, мокрый гусь? [75]

74

Белый стих. — Примеч. подлинника.

75

Что ты плачешь, мокрый гусь? — В подлиннике que diablos estas llorando — «какого чорта плачешь»?

Педриско

Что я плачу? Я не смею Оросить слезой моею Те грехи, за что плачусь Без вины я?

Энрико

Разве тут Плохо?

Педриско

Хуже не бывает!

Энрико

Иль еды нам не хватает? Разве стол не подают Целый день?