Театр

де Молина Тирсо

Педриско

Дружище! Всем колеблющимся случай Этот будет в назиданье.

Судья

Ну, довольно! мы в Неаполь Возвратимся с этой вестью.

Педриско

Если ж нашему рассказу Тяжело и трудно верить (Хоть и все, что было, правда), Пусть, кто хочет, обратится (Чтоб уверовать, как автор, В наше действо) к Белярмино, [84] А подробнее и ярче Это

самое разыщет В «Житиях отцов» всехвальных. Здесь кончается «Великий Усомнившийся иль слава, Замещенная бесславьем». Милость неба ввеки с вами!

84

Белярмино (1542–1621) — кардинал-иезуит, известный своими выступлениями против протестантов; писатель-богослов (см. о нем выше).

БЛАГОЧЕСТИВАЯ МАРТА

Комедия в трех актах

Перевод Т. Щепкиной-Куперник

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Донья Марта

Донья Люсия

Донья Инес

Дон Фелипе

Пастрана

Дон Гомес — старик

Капитан Урбина

Альф'eрес — поручик

Дон Диего

Дон Хуан

Л'oпес — слуга

Действие происходит в Мадриде и Ильескасе. [85]

АКТ ПЕРВЫЙ

Зала в доме дона Гомес, в Мадриде.

Сцена 1

85

Ильескас — административно-судебный центр Толедской провинции. В старину служил крепостью, просуществовавшей до XVI века. Тирсо де Молина жил в Толедской провинции и, в частности, в Ильескасе. В пьесах «Из Толедо в Мадрид», «Король дон Педро в Мадриде и инфансон из Ильескаса», «Женское благоразумие», «Крестьянка из Сагры» и «Благочестивая Марта» он изобразил хорошо знакомые ему места.

В Ильескасе до сих пор существует театр имени Тирсо де Молина.

Донья Марта, потом донья Люсия, обе нарядно одетые, в трауре

Донья Марта

Усталый вол, надеясь сбросить гнет, Ждет, чтоб сошла вечерняя прохлада. Кто ранен на смерть — в чудо верит тот, И для него в надежде есть отрада. Как ни бушует грозных волн громада — Корабль в надежде видит свой оплот; И потому страшит нас бездна ада, Что лишь в аду надежда не живет. Для смертных всех дан свет надежды роком: Ждет неудачник в будущем удач, На б'oльшее надеется богач… Лишь я одна в раздумьи одиноком, В отчаяньи гляжу на божий свет: На луч надежды — мне надежды нет.

Донья Люсия

На луч надежды — мне надежды нет. Увы! Мое отчаянье безбрежно: Мой бедный брат убит во цвете лет, Убийца ж тот — кого люблю я нежно. Надежде я должна сказать прости: Могила мертвых не отдаст из плена… В разлуке ж слишком частый гость — измена: Любовь разлуку — может ли снести. И все же я люблю убийцу брата, И гнев к нему душой не овладел. Любовь дает лишь горе мне в удел… Два мертвеца. Могилой счастье взято… Разлука — смерть… Он умер для меня, И плачу я, живого хороня.

Донья

Марта

О чем твой плач? Что вызывает Отчаянья такой порыв? Так громко плачешь ты, забыв Что уши и у стен бывают.

Донья Люсия

А ты в чем шлешь упрек судьбе? Ведь жалобам твоим внимая, Сестрица, плакать начала я Из подражания тебе.

Донья Марта

Иль нет причин мне плакать? Или Не тяжела моя утрата? Ведь у меня убили брата… С ним счастье все мое убили.

Донья Люсия

А я-то, что ж, — другого роду? Иль мы с тобою не родня. Так не сердись же на меня, Что я даю слезам свободу. О мертвом плачу безутешно, — Кто был при жизни мной любим.

Донья Марта

Брось! Слезы поводом таким Ты прикрываешь безуспешно. Понятно мне, что означали Потоки слез. Э, перестань! Не мертвецу несешь их в дань — Надежда есть в твоей печали. И для меня понятней сл'oва Немые слезы без конца; Трезвонишь ты для мертвеца, А благовестишь за живого. О ком ты плачешь — я-то знаю.

Донья Люсия

Да, вора в каждом видит вор… И чудом я не называю, Что ты воображаешь вздор. Ты здесь сама скорей виновна…

Донья Марта

Ужель я так кажусь глупа? Оставь, сестра. Я не слепа. Одно мне ясно безусловно: Ты в дон Фелипе влюблена. Мы, женщины, всё видим сразу, Что не видать мужскому глазу: Читаем в душах мы до дна. На свет явилась после Ева, Адам был раньше сотворен, — Однако же, она — не он — Нашла тот плод запретный с древа, Что дорого так стоит людям. К чему ж подобная игра? Оставь увертки ты, сестра. Хитрить мы долее не будем, Я женщина — и вот причина, Что вижу все… и очень ясно И очень много.

Донья Люсия

Вот прекрасно! Так я, по-твоему, мужчина? Иль слепотой поражена? Ты — рысь, я — крот с тобой в сравненьи. Но ведь умеешь, без сомненья, Читать в сердцах ты не одна. Ты правды от меня не спрячешь, Я разбираюсь в смысле скрытом: И ты совсем не об убитом, А об убийце горько плачешь.

Донья Марта

Итак, по-твоему — любила Я дон Фелипе?

Донья Люсия

Вот вопрос! Любила? Упаси Христос! Ты ненависть к нему таила: Он был тебе врагом всегда… Не хуже вишен для дрозда. Любить… Кто ж станет по охоте Такую женщину любить? Ты — и любить? Не может быть: Ты ж не из крови, не из плоти.

Донья Марта

И было б для меня позором Любовь почувствовать к тому, Кого ты любишь.