Тайна

Томас Пенелопа

— А кто Вам сказал, что окна завешивают от сырости?

Я не ожидала такого ответа.

— Если не ошибаюсь, Мэри. Думаю, она повторила то, что ей говорила миссис Пендавс.

— Конечно, вездесущая миссис Пендавс, — он откинулся в кресле. — У нее были благие намерения. В этом деле чем меньше сказано, тем лучше. Однако она ввела Вас в заблуждение, хотя и не желая того.

— Значит, причина в другом? Он кивнул.

— Это делается ради Клариссы. Три года назад эта обязанность считалась для горничной самой обычной, не важнее других. Сейчас

приходится придавать ей особое значение.

— Почему? Что произошло?

— Это случилось вскоре после смерти жены. Кларисса очень переживала, была особенно впечатлительна. Именно поэтому ей часто что-то мерещилось.

— Что именно? Он пожал плечами.

— Не знаю точно, она никогда ничего толком не рассказывала. Я могу Вам сообщить только то, что передали мне.

Это предложение прозвучало также неожиданно, как и предыдущий ответ. Зная, как неохотно он обсуждает свои тайны, можно было только предположить, что видения Клариссы не являлись секретом.

Или он начал больше доверять мне?

Лорд Вульфберн задумался и машинально забарабанил пальцами по столу.

— Клариссе было шесть лет. Шестью месяцами раньше умерла ее мать, в ту же неделю нас покинула очередная гувернантка. Как-то девочка сидела в холле для прислуги, миссис Пендавс играла с ней в куклы. Потом экономке понадобилось выйти по делу, Кларисса осталась в холле одна с Матильдой.

Он потрогал волчью голову перстня на пальце.

— Через несколько минут раздался ее страшный крик. Это был не просто короткий крик, но долгий отчаянный вопль ужаса. Ее нельзя было успокоить, даже когда прибежала миссис Пендавс и одна из служанок.

Кларисса сидела у окна, держа на руках Матильду. Взгляд ее был устремлен в туман на что-то, что было видно ей одной и что ее так напугало. Она впала в истерику. Когда удалось ее немного успокоить, она продолжала всхлипывать, пока ей не дали снотворные капли и она не заснула.

— Так и не удалось узнать, что ее напугало?

Он нахмурился и бросил взгляд на бумаги на столе, намекая, что его ждут дела.

— Я же сказал, никто ничего не видел. Там и не было ничего. Просто ей померещилось.

— Вы хотите сказать, что ребенок склонен к галлюцинациям или верит в духов, милорд?

Он напрягся, выпрямил спину.

— Нет, этого я не имел в виду. Спиритизм, общение с душами умерших — занятие для старых дев или праздных женщин, которым нечем занять себя. Просто в тумане ей что-то показалось, туман может принимать самые причудливые формы. Но в действительности там ничего не было.

— Тогда почему Вы зашториваете окна? Он начал сердиться.

— Разве не ясно? Если ей померещилось один раз, то это может повториться. Кларисса неделю после того болела, потом не помнила, что с ней приключилось. Но остался страх смотреть в туман. Я не хочу, чтобы инцидент повторился.

Объяснение было логично. Хотя и не такое, как я ожидала. Мне подумалось, что отец поступил бы разумнее, если бы объяснил ребенку ошибку, а не поддерживал бы ее сомнения, создавая

столько шума из-за окон.

— Вы догадались выйти во двор и посмотреть, что это могло быть, милорд? — спросила я. — Может быть, забрела чья-то овца?

— Если бы я был на месте, я бы так и сделал. Или Вы считаете меня законченным дураком? К несчастью, в тот день я отлучился в Даблбуа и не успел вернуться, когда это случилось.

В голосе звучало раздражение, я подумала, из-за чувства вины. Так оно, похоже, и было. Защитить Клариссу теперь мог только один человек — ее отец. Вот почему его присутствие в доме было так важно.

Я вздохнула.

— Я сама не раз поражалась ее богатому воображению. Матильда для нее живой человек даже в этом возрасте, когда многие дети теряют интерес к куклам. А когда я впервые появилась в Холле, она приняла меня за призрак.

— Призрак? Вы? Под этой крышей жило много робких созданий, каждое из которых можно было лихо принять за призрак. Все они были серыми скучными тенями, не имевшими ни индивидуальности, ни собственной жизни, кроме той, которая была им уготована в этих стенах.

Я неловко заерзала в кресле.

— Милорд, неужели Вы не можете не потешаться надо мной?

Он растянул губы в усмешке, раздражение исчезло.

— В самом деле. Неудивительно, что мисс Осборн испарилась, исчезла, так что мы даже не заметили, когда она вышла из дома. Удивляться приходится тому, что другие не растаяли на глазах, как призраки.

— Вы говорите глупости, а я…

— А Вы, мисс Лейн, — лукавая улыбка мелькнула по лицу и покрыла мелкими морщинками уголки глаз, — а Вы — теплый южный ветер, который принес весну в наши края. Своим появлением Вы вернули нас к жизни. Ваше исчезновение не могло бы остаться незамеченным.

Несмотря на игривый тон, он поедал меня глазами, как голодный зверь. Я покраснела и отвела взгляд. Но это не остановило его.

— Если Вы покинете нас, это мы превратимся в призраки и исчезнем с лица земли.

— Мы говорили о Клариссе, милорд, — мой голос прозвучал неуверенно и на слишком высоких нотах.

— Да? Я думал, мы закончили эту тему.

— На какое-то время. Теперь я должна идти в класс, она ждет меня.

Он вздохнул, откинулся на спинку кресла и проводил меня глазами до двери.

Я не рассказала Клариссе о разговоре с ее отцом. Но перед сном, уже надев ночную рубашку и расплетя косу, я все же раздвинула занавеси и выглянула в окно. Луна светила бледным пятном, туман был негустой, можно было различить очертания предметов на близком расстоянии, но вдали деревья и кустарники сливались в одно неясное пятно. Все вокруг приобрело расплывчатые контуры, словно было окутано облаками.

Что все-таки могла увидеть тогда Кларисса?

В движущемся тумане легко было увидеть несуществующие вещи. Он то извивался причудливыми завитками, напоминая распущенные волосы русалок, то приобретал очертания не то человеческого лица, не то морды фантастического животного.