Тайна

Томас Пенелопа

Я отдернула руку, которую он продолжал держать в своей. С этим человеком невозможно было ладить. Не успел он добиться прощения, как тут же изменил тон и снова надел маску. Он был скользким и неуловимым, как туман, который полз и извивался за окнами его дома.

— Не могли бы Вы, по крайней мере, объяснить, почему отказали в ночлеге тем джентльменам? Этим Вы рассеете сомнения и вернете мое прежнее расположение к Вам.

Он отрицательно покачал головой.

—Этого я не могу сказать. Поверьте, у меня была очень веская причина, но открыть

ее я не могу. И если Вы питаете какое-то доверие ко мне и моему здравому смыслу, то должны поверить, что это была очень разумная причина, я сделал, то, что было для их же пользы.

С этими словами он повернулся, чтобы уйти, и я поняла, что придется довольствоваться этим объяснением, которое таковым не являлось. Я только укрепилась в подозрении, что от меня скрывается какая-то неприятная тайна. Это не давало полной уверенности, что его побуждения по отношению к двум путникам были действительно разумны и дружелюбны. Но тот факт, что причина была, и весьма серьезная причина, следовало признать.

И причина эта никому не известна, за исключением разве только Уилкинса.

Эта мысль напомнила о другом.

— Подождите, милорд, — остановила я его. — Я должна Вам еще что-то сказать.

Глава 11

Он остановился, приготовившись слушать.

— Ночью, когда Вас не было в доме, собаки начали лаять. На этот раз около парадной двери. Случайно я оказалась в прихожей. Я подумала, что это Вы вернулись домой, и вышла посмотреть, кто это потревожил собак.

Он встрепенулся.

— Разве я не приказывал не выходить из дома ночью? А если бы собаки набросились на Вас?

— Но они этого не сделали, милорд. Они были заняты кем-то другим, кто проник на территорию поместья. На меня они даже не обратили внимания.

— Кто же это был? — спросил он настороженно. Я пожала плечами.

— Не могу сказать. Мне показалось, я слышала чьи-то шаги по гравию, но туман был такой густой, что мне не удалось рассмотреть. Когда я подняла лампу, это существо быстро удалилось.

— Какая-то дикая собака?

— Если так, то она была значительного размера, не меньше Кастора и Поллукса. И поступь у нее была тяжелая. Это было крупное животное.

— Прикажу Уилкинсу, чтобы он был более бдительным, — он нахмурился. — А где же был управляющий? Это его работа — следить за собаками ночью.

— Он спустился немного позднее. Просто я была одета и проходила как раз около двери, когда поднялся шум. А ему, видимо, надо было одеться. Но когда он вышел, это существо уже исчезло. Он не мог слышать то, что слышала я.

Он строго взглянул на меня.

— Счастье, что никто не пострадал. Но впредь запомните, что Вы должны подчиняться моим распоряжениям. Когда я согласился оставить Вас в доме, Вы дали мне два обещания, и я вправе требовать их выполнения.

— Да, милорд.

Это был довольно мягкий упрек, я заслуживала более строгого. Просто момент был удачен для меня. Мы только что уладили одно разногласие,

и он не мог отругать меня сразу после этого.

— Я не закончила, милорд, — добавила я. — У меня есть подозрение, что это существо не собака, а кто-то совсем в другом роде.

— Неужели мне стоит отлучиться из дома на одну ночь, чтобы Вы не начали заниматься тем, что Вас совершенно не касается?

В голосе звучало нескрываемое раздражение и что-то еще, что я прочла в его глазах. Раньше я этого не видела. Это был страх.

Мне всегда казалось, что он не способен испытывать страха, несмотря на его собственное признание.

— Я понимаю, что меня это не касается. Но пока у меня есть голова на плечах, я не могу не думать о том, что вижу и слышу. Или Вам придется отделить ее от моего туловища.

— Я буду не первым англичанином, который избавляется от неспокойной женщины таким образом, — отрезал он. Но тут же улыбнулся, стараясь загладить впечатление. — Хорошо. Расскажите мне подробно о Ваших подозрениях, а я решу, насколько они реальны.

— Если угодно. Только подождите минуту.

Я бросилась в спальню. Чемодан уже был заполнен моими старыми платьями и вынуть его из шкафа было нелегко, но я горела решимостью показать его. Из спальни я вышла, волоча чемодан грязными от пыли руками.

Он бесстрастно наблюдал за моими маневрами, лицо хранило непроницаемое выражение каменного изваяния.

— Ну, так как же это случилось? — голос звучал сухо и невыразительно.

— Не знаю. Кто-то располосовал крышку чемодана, когда он лежал в траве у дороги.

— Скорее всего, он повредился о камни.

— Там не было камней, только грязь и трава. Он пожал плечами.

— Значит, Дейви обошелся с ним недостаточно осторожно. Я поговорю с ним.

— Я уже говорила с Дейви. Он утверждает, что чемодан уже был таким, когда он нашел его в траве.

— Это не значит, что так оно и было. Парень может соврать.

— Полно, милорд. Я ведь не круглая идиотка и прекрасно могу сама разобраться, кто говорит правду, а кто лжет.

В самом деле, я несколько раз ловила его самого на искажении действительности. Но ему я, конечно, этого не сказала. Он молчал, видно было, что сильно зол на меня. Но гнев меня устраивал больше, чем полное отсутствие эмоций, которое я наблюдала на его лице несколько минут тому назад.

— Так какой же вывод Вы сделали, уж не откажете в милости сообщить. Ведь Вы же пришли к какому-то выводу?

— Конечно.

— И к какому же?

— Чемодан повредил тот же зверь, или не зверь, кто убивает овец ночью на болотах. Собака этого не могла сделать, у нее нет таких острых клыков. Даже у дикой собаки, не говоря уже о Касторе и Поллуксе.

Он нахмурился и внимательно осмотрел порезы.

— Может быть, дикая кошка?

— На Бодминском болоте?

— Я припоминаю, что недавно здесь проезжал бродячий цирк. Какой-нибудь зверь мог сбежать и теперь рыщет по болоту…