Тайна
Шрифт:
— Твоя сделка о поглощении?
— Уязвимость. Кое-что могло всё сорвать. Но теперь всё улажено. Этот звонок был подтверждением. Поэтому он был таким коротким.
— Я никогда не знал, чтобы адвокаты были так кратки.
— Кто сказал, что это был адвокат?
— Может, мне лучше не знать об этом.
— Видишь? Ещё одна причина, по которой я вышла за тебя. Безупречные инстинкты. А теперь давай оставим работу до завтра. Уже поздно. — Она сделала долгий глоток. — И есть куда более приятные способы провести вечер.
* * *
Оттоуэй
— Что это было?
Ричер пожал плечами.
— Новые распоряжения.
— Что-то хорошее?
— Скорее наоборот.
— О. Мне жаль это слышать. Значит, вы уезжаете?
Ричер кивнул.
Оттоуэй сказала:
— Когда?
Ричер сказал:
— Сегодня ночью, наверное, если смогу улететь. Иначе завтра утром.
— Я голосую за завтра. Останься в Чикаго сегодня. Отличная работа. Мы заслужили отпраздновать.
— Ты права. — Ричер помолчал. — И есть кое-что ещё, чем я не прочь заняться перед отъездом.
* * *
Ричер повёл обратно внутрь и направился к бару. Бармен поднял взгляд, затем отступил на шаг. Он не заметил, как Ричер подошёл. Он не ожидал увидеть кого-то прямо перед собой. Уж точно не кого-то, похожего на Ричера. Шесть футов пять дюймов. Грудь как холодильник. Руки как у других ноги. Коротко стриженые волосы. Голова вопросительно склонена набок.
В дальнем конце стойки стояла металлическая ёмкость дюймов десять высотой и ярд в поперечнике. В начале вечера она была набита льдом и бутылками с пивом. Теперь в ней в основном плескалась вода с плавающими остатками кубиков льда. Ричер указал на неё и сказал:
— Это? Дайте мне.
Бармен моргнул и сказал:
— Зачем?
Ричер сказал:
— Хочу одолжить.
— Нет, — сказал парень. — Но можете арендовать. Двадцать баксов за полчаса. Водительские права в залог. Без вопросов. Делайте с ней что хотите.
Ричер покачал головой.
— Я одолжу её. На две минуты. Вы смотрите, что будет. И когда я верну, если всё ещё решите, что я должен платить, я дам сорок.
Бармен подумал мгновение, затем позвал своего приятеля, чтобы тот помог перетащить ёмкость поближе к Ричеру. Ричер поднял её и направился к толстяку, который докопался до официанта. Парень демонстративно отвернулся. Ричер приблизился, остановился, убедился, что официант достаточно близко, чтобы видеть происходящее, затем поднял ёмкость и выплеснул ледяную воду на голову толстяка.
Тот заорал. Завопил. Замахал руками и запрыгал на месте. Запыхтел, задохнулся и наконец развернулся к Ричеру. Кепку смыло. Борода промокла насквозь. Рубашка облепила торс.
— Какого чёрта? — выдавил парень.
Ричер сказал:
— Дрессировка.
— Что?
— Как с собакой.
— Ты называешь меня собакой?
— Я где-то читал: если у тебя есть собака и она плохо себя ведёт, ты делаешь что-то, что ей не нравится. Тогда она учится исправляться. Теперь, ты явно не умнее средней собаки. Вероятно, даже не умнее глупой собаки. Вероятно, собака, которая изначально была очень тупой, а потом у неё удалили половину мозга, всё равно умнее
Парень нахмурился и покачал головой. Капли воды разлетелись широким кругом, словно он был пуделем, попавшим под дождь. Он помолчал мгновение. Затем хмурый взгляд превратился в злобную гримасу.
— Хватит, — рявкнул он. — Я убью тебя. Я сломаю каждую кость в твоём теле.
— Думаешь? — Ричер держал ёмкость внизу перед собой, дном к себе, под углом примерно сорок пять градусов.
— Я знаю.
Ричер взглянул на ёмкость, затем скользнул примерно на фут влево.
— Ты уверен, что не сломаешь себе руку?
— Нет. Я сломаю тебе лицо.
— Вот как? — Ричер сделал полшага назад и сказал: — В зале есть букмекеры? Я ставлю на лоботомированную собаку. Это уж точно.
Парень рванулся вперёд и запустил кулак прямо в лицо Ричера. Никакой техники. Никакого мастерства. Просто куча веса, инерции и ярости. При некоторых обстоятельствах это могло бы сработать. Но не в этот вечер. Потому что Ричер отступил в сторону. От тёмной железной трубы, перед которой он стоял. Кулак парня с размаху врезался прямо в неё. Костяшки раздробились. Пальцы сломались. Всевозможные мелкие косточки в кисти, запястье и предплечье были раздроблены. Сухожилия порвались. Связки разорвались. И на этот раз он не издал ни звука. Боль позаботилась об этом. От неё он потерял сознание прямо на месте. Колени подкосились. Ноги сложились. Он опрокинулся назад и рухнул на пол, головой в шести дюймах от маленького зонтика, упавшего с напитка, который он заставил официанта пролить несколькими минутами ранее.
Ричер отнёс ёмкость обратно в бар и поставил.
Бармен сказал:
— Бесплатно.
Ричер не сразу отпустил ёмкость. Он думал о похожей ситуации, которая привела к его понижению до капитана. Он сказал:
— Если кто спросит, кто покалечил этого парня?
— Никто. Он покалечил себя сам.
— Правильный ответ.
Глава 9
Майкл Раймер завтракал на террасе за домом, как обычно, в одиночестве. Он не спешил. Незачем. Дни, когда нужно было спешить, остались позади. Он вышел на пенсию. Счастливо. У него не было семьи. Некому было подстраивать свой распорядок. Не считая четвёртой жены, которая ушла от него почти десять лет назад. Всё, что ему нужно было делать — это впитывать утреннее солнце вместе с овсянкой и кофе, а затем спуститься к лодочному сараю и отвязать «Пегаса». Его гордость и радость. Впереди был целый день рыбалки на озере, а вечером — бутылка вина и фильм на видике. Так было не всегда. Совсем наоборот. Но в последнее время жизнь к нему благоволила. Он не обольщался на этот счёт.
Раймер был уже на полпути к своему любимому месту, где можно было бросить якорь — там крупный окунь клевал гарантированно, а вид на Скалистые горы неизменно захватывал дух, — когда увидел нечто неожиданное. Другую лодку. Сорокафутовую. Владельцы остальной полудюжины домов, разбросанных по берегу озера, обычно пользовались своими домами — и лодками — только летом, и иногда по праздникам. В остальное время года он мог быть практически уверен, что будет на воде один. Так, как он любил. Он подумывал изменить курс. Найти более уединённое место. Но что-то в другой лодке его беспокоило. То, как она двигалась. Казалось, она бесцельно дрейфует. Не на ходу. И не на якоре. На мгновение он задумался, не могла ли она каким-то образом отвязаться от соседнего пирса ночью и ветром пригнать её так далеко. Потом из рубки показался человек. Женщина. Она начала махать. Но не приветливо. Обе руки бешено вращались над головой. Было ясно, что у неё какие-то неприятности. Раймер надавил на газ и подошёл поближе.