Тайна мастера
Шрифт:
«Черты лица удивительно знакомы, он чем-то напоминает Альфреда Бергера (Сергея Орлова). Он или не он? — подумал Штайнер. — И эта подозрительная проверка службой безопасности. Простое стечение обстоятельств или кем-то направляемая проверка?»
Так в своих противоречивых раздумьях Генрих уснул крепким сном. Ему снился сон из далекого детства, где он беззаботно купался в речке. Он видел, как с берега ему кричала мать, предупреждая об опасности, а с неба стремительно пикировал на него ястреб, обличьем своим напоминающий Гейдриха.
Г
Новые обстоятельства сложились так, что ему пришлось поменять место жительства и поселиться в районе Далем, где совсем недалеко проживала фрау Мария. Когда выдавались свободные минуты, он заходил к ней на чашечку кофе, и в застольных беседах вечерами они уютно проводили время, беседуя на вольные темы. Со временем такие встречи для них стали обыденными. Тетя Мария была хорошей рассказчицей, она много читала и интересовалась культурным наследием древних предков. Генрих с удовольствием слушал ее удивительные рассказы о прошлой истории, с интересом впитывая в себя всю атмосферу рыцарских времен. Однажды тетя Мария показала ему несколько иллюстрированных альбомов, посмотрев которые Генрих сказал:
— Общаясь с вами, я получаю внутреннее удовлетворение, и многое мне сейчас открывается в совершенно другом свете, о чем ранее я и предположить не мог. Хотя бы эти древние фрески племени майя с их жертвоприношениями.
Тетя Мария кивнула.
— Фрески остались, а народ по вине испанских конкистадоров исчез, — промолвила она.
— Да, вы правы. Хотелось бы послушать специалиста на этот счет.
— Дорогой племянник, я тебя сегодня познакомлю с одним интересным человеком, специалистом по древней истории и метафизике. Он тебе многое может рассказать. Это удивительный человек.
В этот же вечер они расположились в садовой беседке рядом с домом. Генрих увидел пожилого незнакомца, который уверенной походкой приближался к ним. Его силуэт ему чем-то напомнил Геббельса — тот же рост, та же фигура и та же хромота, но возраст был значительно старше, роговые очки, морщины и белизна волос несколько отличали его от министра пропаганды. Он сразу вспомнил свое необычное видение в полете над Берлином, когда, попав в смерч, он потерял сознание. Теперь Генрих окончательно понял, что небесный Ангел, который сопровождает его всюду, уже заранее указал ему верный путь.
Хозяйка, выйдя из беседки, с улыбкой на лице встречала гостя. Незнакомец, подойдя ближе и взяв ее руку, прильнул губами к ладошке. Затем, посмотрев на нее с улыбкой, он произнес:
— Я безмерно счастлив вновь видеть вас, моя дорогая Мария. Я очень долго вас не видел и, конечно же, скучал. Теперь сложилось так, что я приехал в этот район в свой заброшенный дом и теперь надеюсь, что не покину его, ибо часто я вспоминал наши с вами вечера за чашечкой кофе и длинные беседы о древней истории. Вы мой самый приятный сосед и умеющий слушать собеседник.
— Ха-ха-ха! Как я рада вновь видеть вас и слышать ваш притягательный и магический голос. Предупреждаю вас, мой
— Именно вот с этим молодым человеком нам приходится проводить вечерами вместе за интересными беседами о миссии человека на земле.
Она кивнула племяннику и произнесла:
— Подойди, Генрих, ближе и познакомься с моим давним другом.
Незнакомец представился:
— Меня зовут Эйген Нудельман, я профессор истории.
Тетя Мария произнесла:
— Это мой любимый племянник Генрих Штайнер. Он военный летчик и жил в России. Теперь вот уже несколько лет он офицер Люфтваффе, у него даже произношение стало чисто берлинским. Он очень способный мальчик, советую к нему присмотреться.
— Способных и умных молодых людей сейчас трудно найти, а тем более летчиков. Теперь, надеюсь, мы втроем будем вести наши беседы в кружке науки и философии.
Профессор смотрел на Генриха, его взгляд был цепкий и изучающий, он ждал ответной реакции. Генрих не заставил себя долго ждать и отреагировал мгновенно:
— Надеюсь, мне, как самому молодому и неопытному собеседнику в интересной науке, будет предоставлено некоторое снисхождение, поскольку я пришел в ваш кружок, чтобы постичь истину, а истина, как говорил философ, рождается в споре.
— И не только в споре рождается истина, ее философию мы черпаем из земли, как тот самый археолог, потому что мы выходцы оттуда, их потомки. Одновременно с этим предметом спора могут быть не голословные философские рассуждения, а рассуждения, основанные на фундаментальной науке, называемой метасистемой.
— Метасистема! Что это такое, профессор? Я где-то уже слышал такое понятие, но не придавал этому значения.
— А зря, дорогой Генрих, метасистема — это новое представление о мире, об интеллекте и о том, как мыслящий человек воспринимает мир и себя. Многое, кажущееся необъяснимым и мистическим, имеет очень простое объяснение, и, что важно, это объяснение — научное.
— Ах да, профессор, я что-то припоминаю, не так давно я где-то читал. Кажется, один автор опубликовал статью, где он утверждает, что разгадана тайна озарения и интуиции. Он пишет, что каждый человек может стать невероятно эффективным генератором идей.
— Вы правильно все поняли. Статью эту написал я и в продолжение сказанного завершу свою мысль, в этой связи вдохновение можно будет приглашать, а проницательность — быстро развивать.
— Неужели развитие этих способностей можно регулировать? — осторожно спросил Генрих.
— Это зависит только от желания. Больше скажу, я вижу, в вас это присутствует в более значительной степени, чем у многих других.
— Вот как! — удивился Генрих.
— Еще профессор Нордек вывел теорию закрытого подсознания человека, которая действует самостоятельно, помимо воли человека. Вы, надеюсь, читали его работу, она так и называется: «Теория Нордека», — произнес профессор.