Тайна мастера
Шрифт:
«Есть и другая сторона этой проблемы, — думал он. — Интерес, который проявляли в центре, был не беспочвенный, и им, в сущности, известно пока больше, чем мне, и это меня радует, потому что этим делом уже занимаются наши люди. В любом случае необходим результат, который и предрешит судьбу этого проекта».
За размышлениями Генрих не заметил, как уже подъезжал к зданию Министерства авиации. Он взглянул в зеркало заднего обозрения и увидел уже знакомый автомобиль. Этот автомобиль Генрих уже видел у здания университета, где он только что побывал.
«Они опять меня водят», — подумал он.
Спустя
— Свое мнение, которое изложил профессор Лист, назвав затею Зэхта гиперболой, дает нам основание копать дальше.
— Настало время получить от Геринга чрезвычайные полномочия.
— Не любит он их давать, но я попробую что-либо сделать и пойду к нему на прием.
— В таком случае я буду ждать результатов, — произнес Штайнер.
Спустя примерно полчаса Хюбнер возвратился слегка взволнованный.
— Что случилось, Гельмут?
— Геринг не в настроении и немного вспылил. Никаких чрезвычайных полномочий он дать не может. По его мнению, это не тот вопрос, чтобы наделять нас такими серьезными полномочиями. Он заявил, что у нас достаточно своих возможностей, чтобы решить такой простой вопрос.
Хюбнер закурил сигарету, затем прошелся по кабинету, о чем-то раздумывая. Напряженная тишина растянулась на несколько минут. Наконец он принял решение и позвонил в военную разведку адмиралу Канарису. Генрих услышал взволнованный голос Хюбнера:
— С вами говорит генерал-майор Хюбнер, я прошу аудиенции адмирала.
Минуту он выжидал у аппарата, а потом ему ответили.
— Господин адмирал, я прошу принять меня по очень важному делу.
— Я вас жду, — раздался голос из трубки.
— Хорошо, через полчаса я буду у вас, — изрек Хюбнер и повернулся к Штайнеру.
— Я неплохо знаю адмирала, и он ко мне хорошо относится. Это дает мне основание воспользоваться его благосклонностью.
— Извини меня, Гельмут, но, мне думается, не поспешно ли ты поступаешь? Уж слишком это рискованный шаг.
— Нет, Генрих, ты многого не знаешь, адмирал мне обязан.
— Я понимаю тебя, но стоит ли подключать в это дело еще одно ведомство — военное ведомство Кейтеля, которому подчинен Канарис? Если об этом узнает Геринг, то эта затея может плохо закончиться для нас, а для тебя в первую очередь.
— Наверное, ты прав, но у нас нет тех возможностей, которые есть у военной разведки. Мы будем долго топтаться на одном месте и не узнаем истинное состояние этой проблемы. Либо это гипербола, либо это шаг вперед в развитии сверхновой авиации Люфтваффе, и это меня больше всего волнует. И еще. Адмирал Канарис заинтересован в дружбе со мной, и ему невыгодно обострение ситуации между мной и Герингом. Я полагаю, от этой встречи нам будет только польза.
— В таком случае я буду надеяться, что все обойдется благополучно, — отреагировал Штайнер.
— Непременно, Генрих, — ответил собеседник.
Прежде чем уйти, Хюбнер передал Генриху папку с документами и сообщил:
— Займись этими документами. Там ты найдешь синий конверт с расчетами профессора Зэхта и кое-что еще.
Проводив Хюбнера, Штайнер возвратился
«Гельмут был прав, в этих расчетах мне не разобраться. Слишком скудные знания не позволяют мне проникнуть в тайну этих теоретических расчетов», — думал Штайнер и, продолжая, размышлял: «Слишком рискованный шаг предпринял Гельмут, безоглядно доверившись адмиралу. Какие бы у них ни были личные отношения, Канарис в случае собственной выгоды перешагнет и через Хюбнера. Гельмут своей выходкой поставил все на карту, до конца не понимая, что патриотизм — плохой советчик в таких тонких делах. А может быть, я многого в их отношениях не знаю. И интересы, которые между ними существуют, прочно связывают их. Я знаю, доверие между ними существует давно. Хюбнер не раз уже упоминал об этом. Думаю, Гельмут Хюбнер достаточно умен, чтобы не идти на крайний риск. И все-таки что их может связывать?»
Штайнер внимательно прочитал докладную записку сотрудника отдела разведки Люфтваффе, который изложил историю, происшедшую с ним в командировке на одном из секретных авиационных заводов. Некий обер-лейтенант Леман сообщал, что встретил старого приятеля, который рассказал ему о том, что работает в четвертом опытно-конструкторском центре СС в качестве инженера, где профессор Эйген Зэхт проводит разработки новейшего летательного аппарата. Он и передал ему черновые расчеты.
«К сожалению больше никаких подробностей, которые прояснили бы более или менее ясную картину в докладной записке Лемана нет, одно пустословие», — подумал Штайнер.
Генрих ждал своего шефа. Прошло уже четыре часа, а Гельмут не появлялся и не звонил. На улице уже смеркалось, и это наводило его на дурные мысли. Он отбрасывал в сторону все плохое потому, что даже и представить не мог, что с Хюбнером может произойти что-то нехорошее. Его волнение уже достигло своей критической точки, когда в тиши кабинета раздался резкий и оглушительный звонок. Генрих вздрогнул и поспешно поднял трубку.
— Здесь Штайнер, — торопливо проговорил он.
Генрих услышал знакомый и слегка веселый голос Хюбнера:
— Все складывается превосходно. У них имеется материал, который перечеркивает выдумки этого Лемана, тем самым я даю тебе два дня, и мы закрываем эту тему. А сейчас ступай домой и хорошо выспись, нам предстоит серьезная работа.
«О чем это он? Какой у них имеется материал? Нет, определенно что-то здесь не так! С двух совершенно противоположных сторон поступило сообщение о секретном проекте профессора Зэхта. К нему уже проявляется особый интерес. И вдруг все это назвать выдумкой? Просто смешно. Все как-то не вяжется с разумной логикой. Да, интерес к делам Зэхта меня все больше увлекает».
Штайнер вышел из здания, сел в служебную машину и поехал домой. Он видел в зеркало, что следом за ним проследовала известная автомашина. Проехав знакомые кварталы, он въехал во двор на Килганштрассе, дом шесть и остановил машину в тихом тупике с Ноллендорфплатц. Покинув свой автомобиль, Генрих направился в свою квартиру, но неожиданно ему преградили дорогу двое в штатском.
— В чем дело, господа? — спросил он.
— Вы гауптман Штайнер? — обратился к нему один из них.
— Да, я вас слушаю.