Тайна мастера
Шрифт:
— Я не согласен с мнением адмирала Канариса лишь по одной веской причине: люди, достигшие таких должностных высот, как Гейдрих и Канарис, просто вынуждены использовать грязные методы работы, основанные в принципе своем именно на крови, иначе они быстро потеряют свое влияние и их крушение будет неизбежно. Только насилие, замешанное на крови, способно держать в страхе противников, но и своих сподвижников оно может удержать от удара в спину.
— Я вижу, Генрих, ты не так прост, как раньше я думал о тебе, и сразу уловил, чье мнение я озвучил.
— Это
— Да, только доверяя тебе и в твоем присутствии я позволял себе лишний раз высказывать негативное мнение о противостоянии двух секретных служб, возглавляемыми этими людьми в прошлом из одного ведомства, и этот факт меня очень беспокоит. Рассчитываю, что их общие усилия все же будут направлены в одно русло.
— Ты прав, Гельмут, и все-таки кое-что я вижу здесь несколько по-другому. Правильнее я бы сказал, что их противоборство можно рассматривать как скачку с препятствиями в одном направлении, но каждый из них делает это по-своему, чтобы доказать оппоненту, что собственное дело он сделает гораздо лучше. Их взаимоотношения больше похожи на обычное соревнование, а не направлены друг против друга.
— Любишь ты все упрощать, — недовольно сказал Хюбнер.
— Это Гитлер все упрощает, а я анализирую, — задумчиво ответил Генрих Штайнер.
Генрих любил днем по выходным прогуливаться по улицам Берлина. Как-то прогуливаясь, он забрел на окраину и наткнулся на частный ресторан. Уютный и почти пустой зал ему понравился и, устроившись в глубине за отдельным столиком, он заказал кое-что из меню и решил пообедать. Когда стол уже был накрыт, он увидел приближающуюся к нему девушку с удивительно знакомыми чертами лица. Штайнер узнал бы ее из тысячи. Та, которая его когда-то очень ловко переиграла, теперь стояла рядом и улыбалась своей милой и очаровательной улыбкой.
— Здравствуй, Генрих! — произнесла она.
Несколько опешив от такой неожиданной встречи, а потом овладев собой, Штайнер взволнованно спросил:
— Как теперь тебя называть, фрейлин?
— Меня зовут фрау Матильда фон Райнер.
— Когда — то я тебя знал как Матильду Левандовскую.
— Увы, изменились обстоятельства.
— Догадываюсь. Ты вышла замуж?
— Я замужем за любимым человеком. Из России именно он помог мне выехать.
— Надеюсь, ты не забыла Ливенск?
— В Ливенске я была по-настоящему счастлива именно в тот вечер, когда мы сидели за столом у моей тетушки и много говорили обо всем.
Генрих уловил ее улыбку и понял, что она лукавила.
— Теперь я не могу понять, как ты здесь оказалась? — осведомился он.
— Сожалею, что у меня сейчас мало времени и я не смогу многого тебе рассказать, но ты должен знать главное: другом я тебя считаю по-прежнему и поэтому здесь.
— Поверь, я рад этому, — ответил Генрих, делая смущенный вид.
— О том, что ты в Берлине, я узнала от одного человека. Его фамилия Бергер. Берегись
— Спасибо за предупреждение, но у меня нет оснований бояться. Моя настоящая работа здесь легальна, а с Советами я окончательно порвал.
— Я верю тебе и тем не менее рекомендую серьезно отнестись к моим словам.
— Я подумаю над этим.
— А сейчас мне пора.
— Мы еще встретимся? — спросил Генрих.
— Конечно, увидимся, вот тебе мой телефон, — она передала ему визитную карточку и, не прощаясь, удалилась.
— До встречи, фрау Матильда, — улыбнувшись, вымолвил он.
Штайнер видел в окно, как Матильда подошла к автомобилю. Ее дожидался офицер, который услужливо открыл дверцу, и она исчезла в глубине салона. Автомашина, выехав на проезжую часть, скрылась за поворотом. Ему показалось, что этого офицера он знает.
Штайнер покинул ресторан и через пару минут уже был за рулем. На улице было солнечно. Дорога была безлюдная, и лишь изредка попадался встречный автотранспорт. Генрих уверенно вел автомобиль и размышлял: «Когда Матильда отъезжала от ресторана, вблизи ее автомашины находились подозрительные типы в штатском. Один из них сделал резкое движение, и в его руках что-то блеснуло. Я тогда подумал, что это солнечное отражение. А теперь думаю не так. Похоже, это объектив! Матильда попала под фотообъектив. Следовательно, за мной следят».
А между тем на столе у Гейдриха появилось донесение секретной службы, в котором сообщалось, что в ресторане «Вавилон» произошел скоротечный контакт Генриха Штайнера с неизвестной женщиной, которая вскоре в сопровождении офицера уехала. Положительным результатом ищеек был единственный фотоснимок. Гейдрих вызвал к себе штурмбанфюрера Вагнера, который вскоре предстал перед ним, услужливо вытянувшись. Подчиненный преданно смотрел в глаза своему начальнику и внимательно слушал.
— Бруно, я вам поручаю очень важное задание. Необходимо выяснить все, что касается женщины на этом снимке.
Вагнер взял в руки фотографию и внимательно стал рассматривать снимок. Сделав многозначительную мину, он произнес:
— Кроме этой женщины я вижу профиль офицера. Мне кажется, я где-то его видел.
— Вот и прекрасно, Бруно, напрягите свою память. Важно установить их личности, не привлекая внимания окружающих лиц. Вы понимаете меня?
— Да, группенфюрер.
— Я жду результатов, ступайте.
После того, как за Вагнером закрылась дверь, Гейдрих вызвал к себе Ханса Мозера и произнес:
— Вам надлежит вновь понаблюдать за Генрихом Штайнером.
Оберштурмбанфюрер с явным удивлением спросил:
— Вы его в чем-то подозреваете?
— Нет, не подозреваю. Меня интересует одна женщина, которая имела с ним контакт.
— И это все?
— Да, кстати, как вы оцениваете его деятельность в качестве секретного сотрудника СД? — спросил группенфюрер.
— Вполне сносно, — ответил Мозер. — С ним непосредственно работает Шульце.