Тайна Кукабурры
Шрифт:
— Вы поймали его? — спросил Джи изменившимся голосом.
— Задержали подозрительного, — ответил Роджер. — И пожалуйста, ничего не говорите, пока мы будем возле них.
Он знал почти наверняка, что Джи опознает в Джессупе человека, который в аэропорту вонзил иглу в Шелдона, но, когда они вошли в комнату, где находились два полицейских и пятеро одинаково одетых людей, его охватило сомнение. Все пятеро были похожи друг на друга, невысокого роста, в черных костюмах и черных фетровых шляпах. В комнате было дневное освещение.
Джессуп стоял
— Этот человек стоит в середине, — бесстрастно сообщил Джи. — Вы арестовали кого надо. Поздравляю. Простите, что был так невыдержан.
— Ерунда, — тепло сказал Роджер, — Не хочу вас больше задерживать сегодня, но позже я могу вызвать вас как свидетеля.
Джи поморщился.
— Моя невеста говорила мне с самого начала, что я напрасно ввязываюсь в это дело, — сказал он, — что ей наплевать на весь этот треп о гражданском долге.
— Вы поступили правильно, иначе мы бы до сих пор не разыскали этого парня и другая девушка могла быть уже трупом. — Роджер крепко пожал ему руку, слегка забавляясь восхищением, появившимся в глазах Джи: ему было двадцать два-двадцать три года, немногим больше, чем его сыновьям. Он проводил Джи до ворот Ярда и подождал, пока тот не уехал. Роджер вернулся в отделение на Кэннон-Роу, с одной стороны, успокоенный, но озабоченный и полный сомнений. Ему не давала покоя мысль: он что-то упустил, но не мог вспомнить — что именно. Джессуп не сказал ни слова, и сейчас его надо допросить. Это потребует много времени. Он вздохнул и вошел в полицейский участок на Кэннон-Роу. Сперва чашку крепкого кофе, затем…
Инспектор, дежуривший ночью в полицейском участке, пошел навстречу Роджеру. Несомненно, он спешил сообщить ему какую-то неприятность. Высокий, седой, один из наиболее опытных и искушенных сотрудников, он шел с таким выражением лица, какое Роджер видел у него всего несколько раз.
Роджер подготовился к удару.
— Джессуп отравился, — сообщил инспектор мрачно, — У него была таблетка цианистого калия. Он, конечно, знал, что его опознают, знал, что шансов у него нет.
Роджер замер.
— Я чертовски виноват, — продолжал инспектор, — и, кроме себя, никого не виню. Его обыскивали при мне. Это здорово ухудшит дело?
Помолчав, Роджер ответил с горечью:
— Одному Богу известно.
Сейчас у него совсем не было причин для хорошего настроения, но зато прибавились новые тревоги. Если для того, чтобы не давать показаний, он отравился, то какому же делу он служил? Какие страшные тайны унес он с собой в могилу?
Роджер сжал локоть инспектора.
— Плохи дела, Джим. — Он снова помолчал и добавил. — Я, пожалуй, пойду взгляну на него.
8. ТЕЛЕФОННЫЙ ЗВОНОК ИЗ ГОНКОНГА
Полчаса спустя Роджер вошел в свой ярко освещенный кабинет. Его мучила страшная неизвестность и в то
Развалившись в удобном кресле и открыв рот, доктор Вейлс ритмично похрапывал. Роджер только тут вспомнил: результаты вскрытия Перси Шелдона, должно быть, давно готовы.
— Он сообщил о вскрытии? — тихо спросил Роджер. — Шелдон умер от отравления дигиталисом, — сказал Кебл. — Наверняка от укола в правую ягодицу.
— Наконец-то мы узнали, — сказал Роджер. — Что-нибудь известно относительно Дорин Моррисон?
— Ей нужен покой. Врач считает, что она, возможно, заговорит завтра. Физически она не пострадала, и ее хорошо кормят. — Кебл недоуменно смотрел на Роджера.
— Хорошо, — сказал Роджер. — Гонконг?
— Ждём звонка с минуты на минуту. — Кебл замолчал и спросил:
— Хотите выпить, сэр?
— Вы считаете, что мне это необходимо?
— Мне необходимо, — несколько застенчиво сказал Кебл.
— Наливайте и плесните мне двойную порцию. — Роджер сел у края своего стола, уставившись на Вейлса.
— Джессуп отравился, — сообщил он бесстрастно.
Кебл, словно от боли, втянул в себя воздух. Он промолчал; у него был дар чувствовать, когда лучше помолчать. Он протянул Роджеру виски с содовой — виски он не пожалел. Роджер выпил. Вейлс храпел. Кебл потягивал виски из стакана. Медленно Роджер поднес свой стакан к носу Вейлса. Храп Вейлса усилился, у него зашевелились губы, и он потянул носом. Роджер не шелохнулся. Анатом задвигался и, моргнув, открыл глаза. Он покосился на стакан, затем выпрямился в кресле.
— Не искушай меня, — сказал он. — Раз я заснул, значит, принял достаточно.
— Уверен?
— Да, — сказал Вейлс. Он зябко поежился. — Здесь чертовски холодно. Тебе сообщили?
— Да, спасибо.
— Прекрасное дельце свалилось тебе на голову, не правда ли? — сказал Вейлс. — У меня к тебе просьба.
— Слушаю.
Доктор сонно улыбнулся.
— Такого, как Красавчик Вест, — сказал он, смотря на Кебла, — никогда не было и никогда не будет. Если бы я попросил у него луну, он бы тоже сказал: «Пожалуйста». Отправь меня на машине домой, Роджер.
— Устройте это, пожалуйста, — попросил Роджер Кебла.
Через пять минут, когда оба — и Кебл и Вейлс — ушли, он сел на ручку большого кресла. В ночной тишине раздался бой Биг-Бена. Полночь. А ведь дело это по-настоящему стало разворачиваться только после четырех часов дня. Он потянулся, встал, подошел к окну и посмотрел на огни Вестминстерского моста, на огни старомодных фонарей, отражавшихся в спокойном течении Темзы. Биг-Бен блестел желтизной, словно больной при свете луны, — Башня с курантами, так же как и остальные здания парламента, черным пятном вырисовывалась на фоне звездного неба.