Тайна Девы Марии
Шрифт:
— Какого черта, Томми, пропусти ты девушку. Мы ведь ее знаем. Не будь таким дотошным.
Мару захлестнуло чувство вины. Она совершенно не подумала, какие неприятности ждут этих охранников, если ее застукают на месте. Но отступать было поздно.
— Спасибо, — кивнула она Санте. Затем обратилась к Томми: — Спасибо вам обоим. Я очень благодарна.
Мара проследовала за толстяком охранником в библиотеку, вовсю пытаясь изображать безразличие, пока он с большими трудностями открывал дверь в помещение, где хранились документы особой важности.
— Если что понадобится, мы тут рядом.
Понимая, что
Воспользовавшись паролем Лилиан, она загрузила ПРОВИД, кликнула иконку Второй мировой войны и стала просматривать категорию за категорией в поисках хоть какого-то упоминания о Штрассере: французские архивы, немецкие архивы, голландские файлы и документы Военного департамента США. Она испробовала всевозможные комбинации при поисках. Ничего. Ничего. Ничего. Стрелки часов кружили по циферблату с невероятной быстротой.
Прежде чем выйти из ПРОВИДа, Мара постаралась отыскать все, что можно, о других приобретениях «Бизли» у Курта Штрассера. Она хорошо усвоила урок, полученный от Лилиан, и теперь быстро ориентировалась. Она искала название каждой картины в бесчисленных категориях: архивные документы, каталоги продаж, списки купчих, музейные провенансы, перечни государственных коллекций, правительственные архивы и списки коллекционеров. Когда поиски ни к чему не привели, она перешла к запросам по другим атрибутам: художник, сюжет, временной период. Появились какие-то результаты, но нужно было спешить, поэтому она отпечатала их не читая.
Собрав все бумаги, она потихоньку пробралась в хранилище документов, надеясь не привлечь внимания. Мара оставила дверь чуть приоткрытой и поспешила во внутренний отдел хранилища, где поддерживался климат-контроль. Лилиан еще небрежно махнула в эту сторону рукой, когда туманно упомянула «секретные документы». Открыв плотно пригнанную стеклянную дверь, Мара обнаружила, что воздух здесь чрезвычайно разрежен. Придется работать быстро.
Она торопливо прошла к дальней стене, где стояли несколько прочных деревянных ящиков. Мара открыла их и просмотрела содержимое. Там действительно хранились документы времен Второй мировой войны. В особенности ее интересовали документы подразделения поиска украденных культурных ценностей, образованного при Государственном офисе стратегических служб. Это подразделение часто составляло досье на различных лиц, поэтому теперь Мара надеялась на быстрый ответ. Просматривая страницу за страницей, она благодаря своему умению быстро читать не утонула во всей этой информации, а выискивала глазами только имя Штрассера.
Стопки документов, не содержащих никакого упоминания о Штрассере, росли. Оставалось всего два неоткрытых ящика, и Мара упала духом. Что еще хуже, она не знала, как объяснить свои действия, преступные действия по большому счету, если ее тут поймают — тем более без улик против Майкла, которые она надеялась найти. А что, если она все-таки ошиблась насчет Майкла? Она мысленно прокрутила различные последствия своего поступка — увольнение, лишение адвокатского звания, привлечение к суду. Что тогда скажет отец? Бабушка? Майкл? Харлан? Сделав над собой усилие, Мара прогнала все
А потом она нашла то, что искала: протокол допроса Курта Штрассера, проведенного подразделением поиска украденных культурных ценностей.
Устроившись на полу по-турецки, она пробежала глазами протокол. Поначалу американские военные из подразделения поиска задавали Штрассеру с виду рутинные вопросы о многочисленных людях, художниках, картинах и скульптурах. А затем военные начали расспрашивать Штрассера о его деятельности в качестве арт-дилера в период войны.
Вопрос:Откуда у вас картины, которые мы нашли в вашем магазине? Портрет Дега, два рисунка Коро, Спелей и натюрморт Моне?
Ответ:Я уже говорил, мне их продали клиенты.
В:Клиенты? Какие клиенты? Мы не нашли никаких записей о покупках в ваших книгах.
О:Шла война, знаете ли. Иногда у клиентов не было времени на оформление квитанций. Иногда они отказывались от документов по собственным причинам.
В:А разве эти картины не получены в результате сделок с каким-либо представителем ERR?
О:Нет.
В:Уверены?
О:Да.
В:Лейтенант Бернард, принесите сюда картины. Штрассер, это те полотна, что найдены в вашем магазине?
О:Да, похоже, это они.
В:Переверните картины. Что вы видите на обратной стороне холстов?
О:Печать.
В:Вы знаете, что означает эта печать?
О:Нет.
В:Я снова спрошу. Вы приобрели эти картины, ведя дела с ERR?
О:Нет.
В:Вот как? Вы на самом деле не знаете, что когда работники ERR проводили инвентаризацию украденных произведений искусства, они имели обыкновение проставлять печати на тыльной стороне предметов?
О:Я не понимаю, что вы имеете в виду.
(Двадцатиминутный перерыв.)
В:Спрашиваю в последний раз. Вы получили эти картины от ERR?
О:Да.
Мара догадалась, что паузы в допросе означали усилия военных (по ее предположениям — физические) заставить непокорного Штрассера сделать признание. Допрос продолжался, но Штрассер по-прежнему упрямился, поэтому паузы становились длиннее. В конце концов военные победили. Штрассер признался, что скупал у нацистов произведения искусства, а затем продавал их на черном рынке. Штрассер назвал имена, но одно из них американцев не обрадовало. По словам Штрассера, выйти на американский рынок ему помог их коллега, такой же военный, как они. В результате его имя оказалось вычеркнутым из протокола…